— Впечатляет, — сгорбившись, Сновидец не спускал с меня взгляда, — но этого все равно мало!

Он отскочил, спрятался за смолистыми столбами, в которых были запечатаны пленники.

— Знаешь ли ты, зачем мне были нужны студенты, которых ты разогнал? Да, чтобы зарядить телепортарий их магическим душами и открыть проход к Кате, — кричал Сновидец, — но теперь их нет. И если бы ты не притащил дракона, я бы не смог зарядить портал! Но теперь, сильная душа Миры послужит мне как надо.

Он потрогал белые волосы драконицы, та взвизгнула и яростно одернула голову так далеко от руки Сновидца, как позволяли ей оковы.

— Не трожь меня!

— Ты не причинишь им вреда, — сказал я ровным тоном, — никому из них.

— Я и не хочу причинить, — сказал Сновидец, как бы прячась за ними, — но должен. Чтобы освободить тебя! Если я не могу справиться с тобой, то для самого источника, для… — он понизил голос, — для Кати, ты просто ничто!

Сновидец вскинул руки и закричал длинное пятиступенчатое заклинание.

По смоляным столбам побежали молнии.

Глава 30

Глава 30

В следующее мгновение, смола, связывающая пленных, словно бы испарилась. Превратившись в пыль, она просто развеялась, освободив людей и драконицу. Тем не менее их тут же сковали молнии.

Я увидел, как Мира, ректор, и остальные маги, что были здесь, забились в конвульсиях. Уверен, что раньше при виде мучений драконицы, меня бы одолела холодная ярость. Но теперь все было не так. Все изменилось. Потому что я знал, что спасу ее. Знал, что спасу их всех.

Я поднял руку и в тот же самый момент молнии развеялись. Я видел, как вокруг Сновидца и пленных концентрировалась мана, которую он собирался пропустить через их души и выдернуть их из тел. А после направить в телепортарий, который напитавшись энергией душ, немедленно открыл бы свой вход к Источнику. Вход к Кате.

Я пресек это на корню. Одним усилием воли приказал мане прекратить движение. Застыть, а потом изменить форму. Преобразоваться.

— Нет! Не-е-е-ет! Так просто я не сдамся! Не сдамся! — Закричал Сновидец, видя, что происходит вокруг.

Разряды молнии разом превратились в яркие искры. Затрещало. Каждая искра, в свою очередь, сгорела в воздухе превращаясь… в золотую бабочку. Да я просто приказал мане принять другую форму. Форму маленьких безобидных насекомых.

Мира и все остальные, грохнулись на пол.

Беловолосая девушка вскинула голову и посмотрела на меня. Я медленно зашагал к ней. Опустившись, обнял, чтобы помочь драконице подняться.

— Виллдратермунд, — прошептала она, — Виллдратермунд, это ты? Ты все это время был им?

— Я еще не совсем знаю, кто я теперь такой. И почему таким стал. Почему именно сейчас.

— Виллдратермунд, — повторила она, — повелитель магии. Божество из древних драконьих легенд.

— Повелитель Маны и Источник Маны, — догадался я, — то, чего вы опасались. Правда? — Посмотрел я на Сновидца поверх его плеча.

Он, ошарашенный произошедшим, просто стоял и не знал, что делать. Полнейшая беспомощность читалась в его глазах.

— Я подвел мир, — сказал он грустно, — я не справился. А ты уничтожишь его, если не отступишь. Я не буду просить, не буду умолять, — сказал холодным тоном, — но я буду сражаться, не дам тебе добраться до Телепортариума.

— Ты совершил ошибку и запечатал Екатерину Лазареву в нигде, — сказал я, — я не злюсь на тебя за это, потому что понимаю, ты боялся.

При этих словах Сновидец побледнел. На его лбу забилась жилка.

— Но теперь, ты должен заплатить за это. Должен помочь Кате вернуться в этот мир.

— Никогда! — Он бросился к Феоктистову и схватил старика, поднял, прижав к дряблой шее, не пойми откуда, взявшийся нож.

— Предки! — Закричал Ректор, — на помощь!

— Иди, Мира, — сказал я спокойно, — тебе не стоит видеь, что я сделаю сейчас.

— Что? Нет! Я останусь! Я помогу!

Я не стал слушать, чем же хочет помочь мне драконица. Приказав мане вокруг изменить свою сущность, я направил ее во всех людей, что были здесь. Во всех, кроме Сновидца и меня.

В полутемном зале раздались хлопки телепортационных вспышек. По очереди каждый пленник испарялся, появляясь в безопасном месте, в Предлесье. Я просто захотел этого, и мана послушалась. Теперь сила, которую генерировала старая Екатерина, подчинялась мне. Подчинялась любой моей прихоти.

Сновидец опешил, когда ректор просто исчез из его рук. Старый Замятин застыл на месте, безвольно опустив руки.

Когда мы остались одни, он с горечью заглянул мне в глаза.

— Ты все уничтожил. Все! Ничего не останется! Миру конец!

— То что ты думаешь, друг мой, уже не важно, — ответил я спокойно, — неважно, что думал я до сегодняшнего момента. Важно только одно.

Сновидец отбросил клинок, опустив плечи. Хмыкнул и самодовольно посмотрел на меня.

— И что же? Что, по-твоему, важно?

— Тридцать пять литров воды, — начал я, — двадцать килограммов углерода, четыре литра аммиака, полтора килограмма оксида кальция, восемьсот грамм фосфора, двести пятьдесят грамм соли, а селитры — сто грамм, восемьдесят грамм серы, семь с половиной грамм фтора, пять граммов железа и три грамма кремния. Плюс еще пятнадцать элементов. Из этого состоит тело среднего взрослого человека.

— Что? — Не понял он.

Я поднял руку. Сновидец, скованный маной тоже поднялся в воздух.

— Давай! — Закричал он, — Прикончи меня! Я готов к смерти! Готов! Прости, Катя, я не смог!

— Смог, — ответил я, — смог, потому что ты вершён ее к жизни. Вернешь мою Катю.

В следующее мгновение я сжал кулак, и Сновидец лишился сознания. Я не хотел, чтобы он мучился перед смертью.

Дальше, я приказал его телу разделиться на алименты. В следующее мгновение блеснуло.

Человеческое тело разложилось на воду и серый порошок, что был похож на пыль, поднятую ветром. В следующее мгновение, порошок, по моему желанию спрессовался в шар. Вода же, заледенев, заключила этот шар в куб. Спустя мгновение, куб уменьшился, чтобы его можно было спокойно переносить с собой. А потом, парящий в воздухе, он стал медленно опускаться мне в руки.

— Пришёл время встретиться, — посмотрел я на красное свечение внутри телепортация, — Катя.

* * *

Когда-то здесь было темно. Вечная тьма окутывала это место. Под миллиардами тонн воды в Марианской впадине, никто не мог выжить. Никто, кроме источника.

Екатерина Лазарева, старая Екатерина, освещала все эти места ровным бело-молочным светом, исходящим от ее собственного тела.

Она висела в воздухе в позе эмбриона. Ее седые редкие волосы развивались словно в воде. От толщи океана ее ограждал купол прозрачного пузыря.

Вокруг, куда ни глянь, бесконечная песчаная пустыня. Тут и там шныряют жутковатые подводные существа. А вокруг темнота. Все последние сто двадцать лет она висела тут, в полудреме, просыпаясь только тогда, когда вечный сон превращался в кошмар.

Однако сегодня Екатерина Лазарева проснулась по другой причине. Она открыла выцветшие глаза, когда почувствовала, как заработал телепортарий.

Красная молния вертикально прочертила пространство внутри пузыря, и вход открылся.

Когда Катя увидела это, то медленно опустилась на высохший песок.

Перед ней стоял молодой мужчина. Ее любимый мужчина. Перед ней стоял Павел Замятин.

* * *

— Ты постарела, — сказал я, глядя в белесые глаза Кати.

Екатерина была стара. Кожа бледная, как пергамент обвисла и покрылась морщинами. Глаза выцвели, а губы посинели, словно бы ей не хватало кислорода. И все же, в ней еще угадывалась так красота, которая была присуще ей в молодости.

Передо мной стояла Геката, Источник, та, кто перезапустила мир много лет назад. Катя стояла и смотрела на меня усталым взглядом.

— Ты не такой, как другие, — сказала она хрипловатым голосом, — ты изменился.

— Да, — ответил я.

— А где твоя Катя?

— Ждет своего часа.

Она поджала синеватые губы, опустила глаза.

— Нового круга не будет, — сказал я.

— Ты уверен, что это правильное решение? — Спросила Катя.

— Уверен.

— Ты же знаешь, — грустно ответила она, — что я всегда делаю то, что ты скажешь.

— Ты же знаешь, — ответил я, — что я всегда делаю то, что будет лучше для нас обоих.

Екатерина подняла на меня глаза. Улыбнулась. Шагнув вперед, я обнял ее и прижал к себе, совершенно так же, как мою собственную Екатерину. Мы застыли здесь, на дне мира, вдвоем, в одиночестве.

— Я так устала, — прошептала она наконец.

— Я тебе помогу, — ответил я.

— Если на моем месте не зажечь новый источник, — сказала она, — магия по всему миру исчезнет.

— Не успеет, — сказал я, — потому что новый источник заработает очень скоро. Почти сразу, как ты отправишься на покой.

— Сделай это нежно, — тихо сказала Катя.

— Обязательно, — ответил я и прижал ее к себе сильнее.

Старый источник перестал существовать в тот день. Я приказал телу старой Екатерины Лазаревой спокойно уйти из жизни. Потому что она хотела этого. А еще она хотела остаться здесь, в толще во Марианской впадины.

Когда я вернулся в подземный зал академии магии, вокруг не было ни души. Красноватое свечение телепортария прекратилось. Кажется, древний артефакт затих навсегда.

На каменному полу, там, где только недавно стояли смоляные сваи с заключенными, лежал куб, содержащий в себе все элементы человеческого тела. Куб, созданный из Павла Замятина. Из Сновидца, из меня самого. Именно он и должен был стать основой для тела Кати. Тела Белой Богини.