— Она сказала, чтобы мы уходили.

Вместе мы разбудили Пегги, которая металась на кровати. Из-под бинта сочилась кровь.

Снизу послышался крик, грохот и звуки выстрелов.

— Генерал! — крикнула я на бегу.

Вместе, заспанные и полуодетые, мы собрались в коридоре. Фалько и Сайлас поддерживали Пегги под руки. Подумав, я уколола ее конской дозой анальгетика и амфетамина — чтобы она могла бежать, не чувствуя боли.

— Мне тоже, — Генерал протянула оголенную руку.

Спорить некогда. Я вколола дозу и ей.

— Фалько, сколько у нас стволов?

— Четыре. Летун, у тебя с собой эта пукалка?

Сайлас впопыхах похлопал себя по лодыжке.

— Значит, пять.

Глубоко вдохнув, я раскрыла ладонь. Они выгнали нас на дорогу хаоса, и, чтобы выжить, придется пройти по ней до конца. Фалько вложила в мою руку пистолет.

Когда мы спустились вниз, тьму разорвали вспышки выстрелов. Старомодные металлические пули врезались в стойку, за которой притаились Эстерхази, Бебе и Трип. Их посыпало градом битых бутылок, стекол в окнах уже не было.

— Через заднюю дверь! — крикнул бармен. — Мы прикроем!

— Гри! — закричала Фалько.

Старуха обернулась к нам. Во вспышках пламени ее лицо казалось юным, в глазах задорно блестел расплавленный металл. Она улыбнулась.

Дымовая граната залетела в зал через одно из окон.

— Пошли! — крикнула она.

Мы побежали. Здание сотряслось от взрыва, дым следовал по пятам. Но это сыграло нам на руку. В вихрях пыли и дыма отряд Миротворцев не заметил, как мы проскользнули у них за спинами.

Двое из них вышибали дверь в салун. Со страшным скрежетом металл потихоньку поддавался, прогибаясь внутрь. Раздался ружейный выстрел, и один из Миротворцев отступил назад, держась за живот.

Улица была перекрыта транспортом: дюжина жуков, мулов и кобыл, на которых прибыл отряд.

— Мы не добежим до корабля, — тяжело дыша, сказал Сайлас, измеряя взглядом расстояние до порта. Ни единого укрытия, только голая земля. Пегги тяжело обвисла на плече Фалько. Но, по крайней мере, ее взгляд оставался ясным.

— Придется, — ответила Чума. — Приготовьтесь бежать.

Когда перестрелка позади нас усилилась, я взглянула на нее и выбежала на середину дороги, пригнув голову, чтобы отвлечь огонь на себя.

Ветер толкнул меня в спину, и я побежала, вскидывая на бегу пистолет, и выстрелила, попав одному из преследователей в руку с автоматом.

Оглянувшись, я увидела, что Фалько поднимает остальных.

В меня стреляли уже четверо Миротворцев, и я укрылась за одной из машин. От врезавшихся в сталь пуль летели искры. Подняв руку, я нащупала зажигание, молясь о том, чтобы оно сработало. Машина завелась, и, заклинив рычаг, я ударила кулаком по акселератору и отпрыгнула назад, направив мула на Миротворцев.

Пули врезались в песок под моими ногами. Впереди я видела Фалько, Сайласа и Пегги, висящую у них на плечах. Еще немного, и нас не достанут…

Прогремел взрыв, и волна горячего воздуха бросила меня на песок. Все окуталось дымом, в ушах звенело, но я поднялась на ноги. Впереди маячили фигуры: Сайлас с залитым кровью лицом поднимает с земли Пегги, Фалько, перекатываясь в пыли, тянется к автомату. Среди вспышек выстрелов ко мне неслась маленькая фигурка, сжимая в каждой руке по пистолету.

Она сделала несколько выстрелов прямо на бегу. Я обернулась и увидела, как ближайший из Миротворцев упал с дырой в черепе. Генерал метнулась к нему и подобрала оружие — старый армейский бластер.

Раздался еще один взрыв, окрасив ночь яркими переливами пламени. Загорелось здание Мамаши Эстерхази.

— Нет! — закричала я в бессилии. Из клубов дыма вырвался, тяжело гудя, жук шерифа и понесся к нам.

Я побежала. Где-то впереди яростно лаял пистолет Чумы, стрелявшей через плечо. Я остановилась, но тут шквал выстрелов заставил меня прыгнуть за железную стойку возле супермаркета. Стекло разлетелось вдребезги, и меня осыпало дождем личинок из витрины. Из окна у меня над головой застучали выстрелы: хозяин магазина стрелял, выкрикивая проклятия.

Пользуясь этим прикрытием, я рванулась в сторону порта. Но до него оставалось еще слишком далеко, нам ни за что не преодолеть это огромное ровное пространство. Сквозь раскаты выстрелов я слышала зловещее гудение жука шерифа. Он что-то кричал, вцепившись в штурвал, из-под бинтов на лице сочилась кровь, на заднем сиденье прицеливался в кого-то Миротворец.

Выстрел — и он упал, фонтанируя кровью из горла, прямо на Жолифе. Тот потерял управление, и жук резко свернул в сторону. Фалько опустила пистолет.

— Беги!

Ветер гнал нас вперед, и я уже видела ржавые доки и темный силуэт «Чарис», Чуму, затаскивающую Пегги за здания порта, и испуганного Коня, который стоял в дверях, прижимая к себе металлического пса.

Другие команды, ночевавшие в порту, включились в бой, решив, что на них напали. Отдельные выстрелы переросли в шквал огня, встречающий несущихся из пылающего городка Миротворцев.

Пули свистели у нас над головами, я поравнялась с Генералом, и мы рухнули под металлические листы галереи. Она тяжело дышала, глаза странно блестели. Она прекрасно понимала сама, что не продержится без амфетаминов, ее организм был на пределе.

— Лейтенант Окмалги! — крикнула она. — На шесть часов работают снайперы. Нам надо отвлечь огонь на себя, чтобы прикрыть санитарную команду.

— Генерал? — воскликнула я. Но она была не здесь. Она сейчас вела прошлую битву на какой-то отдаленной планете. Девочка ощупала свою грудь.

— Где патроны? Лейтенант, отправьте вестового к снабжению, мы заминируем сектор, чтобы дать им время на отступление.

Пули молотили по металлическим листам у нас над головами.

— Генерал, надо бежать!

— Мы никогда не бежим, — обливаясь потом, Габриэлла встала и начала стрелять.

Разрядив бластер прямо в нос жука, она триумфально закричала, наблюдая, как машина врезалась в ограждение порта.

Времени больше не оставалось. Я подхватила Генерала под локоть и потащила ко входу в порт, несмотря на ее крики про нарушение субординации. И с огромным облегчением увидала, что остальные уже стоят возле «Чарис» и Пегги лежит внутри.

— Сайлас! — крикнула я. — Вытаскивай нас отсюда!

Его рубашка была залита кровью из пореза на голове, но он кивнул и кинулся в рубку. Пули забарабанили по обшивке корабля, что-то разлетелось.

— Отребье с Окраин! — заорала Генерал.

— Черт, — воскликнула Фалько, когда вспышки выстрелов стали более упорядоченными. — Они нас поймали!

Я поглядела наружу. Рядом с доком работал мощный генератор, и я проследила взглядом, куда идут провода: под песком лежали гравитационные маты, удерживая «Чарис» у земли.

В глубине корабля ожили двигатели. Генерал начала стрелять, и металлическое покрытие галереи взорвалось искрами металла.

Снова, рассеивая дым, они ворвались в мое сознание, разворачивая дорожки возможностей. Тысячи разных версий с одним жутким концом: пустыня, мои друзья лежат замертво, существо с моим лицом протягивает руку со скальпелем…

Я отогнала видение. Корабль подергивался, прижатый к земле гравитационными матами, Фалько кричала, Генерал молотила об стену разряженный бластер. К кораблю сквозь дым шел шериф, поднимая пистолет.

Я выпрыгнула наружу.

Вслед что-то кричали, но я не разбирала слов. Я со всей силы пнула генератор. Маты удерживали ревущий корабль, скоро он перегреется, подойдут Миротворцы, и все будет кончено.

Отодрав металлическую крышку, я нашла выключатель. В пяти метрах от меня из дыма возникла фигура Жолифе, его ствол был направлен прямо мне в сердце.

Поздно.

Я дернула выключатель, и «Чарис» прыгнула вверх, и в этот момент он выстрелил.

* * *

Ветер нес меня в своей пасти. Я чувствовала, как он проходит сквозь меня бесконечным выдохом. Может, когда он выдохнет весь воздух, наступит конец света? Или его начало?

Я не двигалась. Ветер вел себя как кот: мягко сжимал в челюстях, не причиняя вреда, до тех пор пока я не напомню ему о своем быстром сердцебиении и тонкой, легко рвущейся коже. Но она уже разорвана, и боль подкатывает быстрыми красными волнами. Это ветер?

Нет. Ветер безжалостен, но у него нет кулаков. Это люди. Воспоминания путались, но я помнила лица, грязные, обожженные, фибергласовые зубы, испачканные в крови бронежилеты. Ботинки с металлическими носами, которые били меня в живот, выбивая на песок желчь и кровь. Кулаки, задубевшие от солнца пустыни, которые ударялись о мое лицо и голову до тех пор, пока я не прекратила сопротивляться, пока не сосредоточилась на одном желании: стать подобной им, такой же бестелесной и неприкасаемой.

Но они не забрали меня к себе. Они поставили меня на эту дорожку, вымощенную зубами, когтями и сгустками крови, и пировали, довольные своим выбором. Последнее, что я помню, — лицо склонившегося надо мной человека, который дошел до конца мира и потерял свою душу, не зная, что превратился в пустую оболочку, в которой остались лишь страх и порок, пустую оболочку из грязных окровавленных бинтов.

Он улыбнулся и поставил ногу мне на плечо.

Я попыталась открыть глаза. Послушался только один. Второй остался без движения. Ветер облизал мое глазное яблоко, наслаждаясь соленой влагой.

Подо мной был песок. Песок и тень, как от огромной птицы. Я попыталась поднять руку, чтобы коснуться ее, но острая боль пронзила все тело, и я снова провалилась в забытье. Увы, вскоре я очнулась и поняла, где нахожусь.