Но численное преимущество всё равно сыграло. Три уцелевшие «мессера» оторвались и уходили на запад. Правда, за это пришлось заплатить тремя нашими машинами. Причём, Егор Панфилов, ведущий пары из третьего звена эскадрильи капитана Найденко, то ли расстреляв боезапас, то ли, больше не имея возможности вести огонь из-за отказа оружия, таранил вражеский истребитель.

Задачу свою первая эскадрилья выполнила. Из двенадцати «ишаков» пятой эскадрильи, которую она должна была прикрывать, от Буга на восток уходили все. Правда, одна из машин слегка дымила и с разрешения комэска направилась не на 270 аэродром, а села в Долубово.

За первый день войны 126-й истребительный авиаполк уничтожил в воздушных боях 128 самолётов противника. Из них — 48 бомбардировщиков Хе-111, 26 — Ю-88, 43 — Ю-87. Также уничтожено 11 истребителей Ме-109. Собственные потери полка составили 21 самолёт и 15 лётчиков. Из них 4 Миг-1, 6 — Миг-3, 11 — И-16.

Глава 25

Глава 25

Если бы не личный приказ начальника погранотряда, Андрей Кижеватов ни за что бы не согласился оставить бойцов своей 9-й погранзаставы. Но за 11 лет службы сначала в РККА, а потом в Погранвойсках он чётко усвоил главный армейский закон: приказы командира не обсуждаются, приказы исполняются. Этого он требовал и от своих подчинённых. Хоть не велика фигура, всего лишь лейтенант, но полноправный «хозяин» заставы. А тут — сдать командование заместителю и поступить в распоряжение каких-то непонятных личностей, у которых даже документы запрещено проверять.

А личности, нужно сказать, совершенно непонятные. Все в чёрном, от головы до пят, даже лица закрыты тканевыми колпаками, в прорезях которых торчат лишь глаза да рот. Ни единого опознавательного знака на одинаковой одежде, меньше всего напоминающей военную форму: карманы, кармашечки, карманищи, прикрытые клапанами, словно прилипшими к остальной поверхности одежды. И эти карманы явно не пусты. На груди, стволами немного вниз, странное оружие с плоскими изогнутыми магазинами. Под стволом к оружию прикреплено что-то вроде пистолета со стволом огромного калибра. Или это ракетница такая? А сверху, там где у обычного пистолета-пулемёта находится планка целика, какая-то коробочка со стеклянными пластинками с обеих сторон. Впрочем, есть и обычные пистолеты, вставленные в тканевые кобуры, и ножи с чёрными рукоятками в чехлах из такой же ткани, и что-то ещё, предназначение чего лейтенант так и не понял. Не говоря уже о неизвестном содержимом ранцев, плотно «впаянных» в спины.

— Из личного состава заставы возьмёшь десять пограничников, вооружишь их пистолетами-пулемётами и ручным пулемётом. Патронов брать столько, сколько смогут унести. Ваша задача — чтобы ни единый волос не упал с товарищей…

— Петров, — как-то странно усмехнувшись, протянул один из незнакомцев руку, затянутую в перчатку со срезанными кончиками пальцев, Кижеватову.

— Боширов, — с такой же странной усмешкой повторил его жест второй.

— Товарищей Петрова и Боширова. Ни один волос, ни один клочок ткани с одежды. Головой за это отвечаешь, Андрей Митрофанович. После того, как товарищи Петров и Боширов решат, что их задание выполнено, переправить их вот сюда, на южную окраину Тельмовского леса. Добираться до места вдоль Мухавца, не входя в город. Всё, товарищ лейтенант. Мне пора. Действуй!

— Нам тоже пора пошевеливаться, — объявил Петров.

Кижеватов обратил внимание на то, что он чуть выше ростом и, судя по голосу, немного старше напарника.

— Через пятнадцать минут ваши люди должны быть готовы.

— Как мне к вам обращаться?

— Как мы и сказали: Петров и Боширов.

— Что, просто по фамилиям? Даже без званий?

— Это не фамилии, это позывные. Наши фамилии, звания и прочие регалии ни тебе, Андрей Митрофанович, ни кому-то ещё знать не положено. Время уходит, лейтенант! Цигель, цигель, ай-лю-лю! — постучал себя Петров по воображаемому циферблату наручных часов.

Причём тут коза, упомянутая этим странным человеком по-немецки, Кижеватов так и не понял, но распоряжаться начал.

Выстроившихся пограничников «чёрные» осмотрели критическими взглядами, и, похоже, решили, что сойдёт. С единственным замечанием, сделанным уже Бошировым:

— Каски. Зелёная фуражка — звучит гордо, но даже от кирпичной крошки, выбитой пулей, не защитит.

Повели пограничников вовсе не к мостику через канал, опоясывающий с запада Тереспольское укрепление, а к Цитадели. Конкретно — на плоский участок крыши Холмских ворот. Грозная бумага окружного Особого отдела, вручённая начальником погранотряда Кижеватову, помогла без проблем освободить помещения над самими воротами от уже занявших в них оборону красноармейцев.

Боширов принялся потрошить ранцы, а Петров вручил лейтенанту небольшую плоскую пластмассовую коробочку с крошечным хвостиком антенны.

— Это рация. Постарайся не потерять её. Там всё настроено. Твоё дело — нажать вот эту клавишу, когда нужно что-то сказать. Твой позывной — Герой. Наши ты знаешь.

— Не слишком ли… нескромно? Герой…

— Нам лучше знать, скромно или нет, — отрезал «чёрный». — Спускайся к бойцам. Ваша задача — сидеть тихо, что бы ни происходило, пока мы не передадим другую команду. Если с нами что-то случится, любой ценой унести отсюда все наши вещи в Тельмовский лес. Там по своей или любой из наших раций сообщить свой позывной и запросить встречу.

Как ни старались говорить тихо «чёрные», а их голоса в предутренней тишине доносились до распахнутого окошка правой башенки, возле которого устроился Кижеватов.

— Время?

— Три сорок.

— Запускай. Ещё до канала долететь надо.

Лёгкий жужжащий звук, возникший на крыше, удалился куда-то на запад.

— Высота триста.

— Видимость?

— Отличная. Готовятся, суки!… Возле железнодорожного моста тоже уже залегли.

— Ты, главное, Карлов отыщи!

Минут через пять — снова голос Баширова.

— Есть Карлы! Пиши координаты.

— Готово. Возвращайся к мостам. И опустись до семидесяти, а то как бы при начале обстрела не зацепили. Сколько там осталось?

— Пять минут.

Сначала было множество ярких вспышек на западе, и лишь через несколько секунд до Крепости долетел звук грохота артиллерийских стволов. В том, что это стреляет именно артиллерия, Кижеватов не сомневался: сам служил командиром орудия в артиллерийском дивизионе. И тут же почувствовал, как от отдалённых разрывов задрожал пол.

— Как и в прошлый раз, лупят по домам комсостава, — уже во весь голос выкрикнул Боширов. — Четыре ноль-ноль! Педанты хреновы!

— Ты за пехотой следи!

— Слежу. У железнодорожного моста поднялась и двинулась перебежками. Не торопись, пусть на сам мост выйдут… Ага! Вот по ним и из дзотов лупанули!

Действительно, с севера сквозь грохот разрывов стали пробиваться пулемётные очереди и хлопки 50-мм мин. Им вторил густой треск винтовочных выстрелов. Похоже, у железнодорожного моста разгорался нешуточный бой.

— Так, передовые уже вышли на мост. Грамотно движутся, твари!

Минутная пауза, и выкрик Боширова:

— Рви!

На этот раз взрыв не просто почувствовался, а на Кижеватова посыпался с потолка какой-то мусор. Стрельба в районе железнодорожного моста мгновенно утихла.

— Есть! Оба пролёта сложились!

— Камеру на мост через канал.

— Рано. До начала обстрела крепости они на Тереспольское укрепление не пойдут. Лучше рвани мост на шоссе: мне на таком расстоянии в ночник плохо видно, что на нём творится.

И снова мощный взрыв, на этот раз уже к югу от Крепости.

— Четыре четырнадцать. Сейчас перенесут огонь на нас.

Короткая пауза, и снаряды начали рваться по всей территории Крепости. Кижеватову, не понаслышке знакомому с артиллерий, стало страшно от плотности обстрела, обрушившегося на старые укрепления. Мусор с потолка сыпался уже непрерывно. Били орудия, калибром явно превосходящие «трёхдюймовки». А два разрыва заставили осыпаться вниз стёкла даже в распахнутых окнах. Похоже, немцы угодили в какие-то склады боеприпасов.

Чёрных, похоже, тоже оглушило этими взрывами, потому что Боширов проорал уже во весь голос.

— Давай кончать с этими Карлушами, а то они тут ТАКОГО натворят!

Петров принялся орать что-то в рацию, но из-за непрерывного грохота взрывающихся снарядов лейтенант почти ничего не услышал.

— Фрицы перед мостом поднялись. Рви! И свяжись с Длинноносыми. Сейчас самое время поджарить эту мразь, пока они у бутылочного горлышка собрались.

Артиллерийская канонада стихла, а вместо неё стал слышен сплошной треск ружейно-пулемётной стрельбы. На севере, на юге, на западе от Крепости.

Какой-то скрежещущий звук долетел со стороны поймы Муховца, и над деревьями, сплошняком покрывающими Тереспольское укрепление, поднялась стена пламени. В рассеивающемся предрассветном сумраке стало видно гигантское облако чёрного дыма, медленно поднимающегося вверх.

— Отлично накрыли! Там фрицев не меньше двух батальонов было! Увожу коптер: батареи на исходе, а с остальными целями «Смерчи» и без нас справятся.

Глава 26

Глава 26

На западе загрохотало где-то около 4:05 утра.

Помня предупреждение Логинова, Виктор Юдин всю ночь прислушивался, пытаясь уловить шум моторов в ночном небе. И действительно услышал их. Правда, хорошо знакомых по дням поездок по подразделениям дивизии гул советских истребителей, нередко поднимавшихся с аэродрома в Долубово. Пролетев немногим западнее Высоко-Литовска, «сталинские соколы» ушли куда-то на запад. С той стороны в небе что-то несколько раз громыхнуло. Предутренняя тишина донесла множество негромких, приглушённых расстоянием хлопков. Солнце, лучи которого ещё не добрались до земной поверхности, лишь подсвечивали розовым белые облачка, неожиданно возникающие на высоте в несколько километров, и белые полосы, оставляемые самолётными моторами.