Младший политрук, распахнув окно, пытался понять, что происходит, но для него, не имевшего никакого представления о перипетиях воздушных боёв, это было невозможно.

А потом загрохотало «по-серьёзному». По всей линии границы. Тут уж не нужно было быть прожжённым ветераном, чтобы догадаться: обстрел советской территории вели десятки артиллерийских батарей.

На фоне этого непрерывного гула едва не остался незамеченным звук авиационных моторов. Это уходили на восток «сталинские соколы». «Почему на восток? — мелькнуло в голове Леонида. — Аэродром Долубово находится северо-западнее нас».

Немецкие самолёты всё-таки появились над Высоко-Литовском спустя минут пятнадцать после того, как улетели наши истребители. Две девятки двухмоторных машин, сопровождаемые несколькими снующими вокруг них небольшими самолётами с поджарыми, как у борзой, силуэтами проплыли, уже освещённые солнцем, на восток.

— Чёрт, и почему они так рано ушли? — невольно вырвалось у Юдина, имевшего в виду наши истребители.

— Не спишь уже? — ворвался в комнату главный редактор «дивизионки» батальонный комиссар Кац.

— Да разве тут уснёшь? — возбуждённо ответил Виктор, козырнув непосредственному начальнику. — Оставили нас тут, а сами воюют!

— Не торопись, — горько усмехнулся главред в уже почти рассеявшихся сумерках. — Судя по тому, что вчера говорил замполит дивизии, ещё навоюешься. Ну, а раз ты уже на ногах, бери блокнот и дуй на станцию. Туда скоро из полков начнут привозить раненых, чтобы отправить поездом в Белосток. Вот и найдёшь кого-нибудь, способного внятно рассказать, что сейчас происходит на позициях дивизии. Поезд всё равно будут наполнять часа два-три.

«Так быстро?» — мелькнуло в голове Юдина.

— Воздух! — истошно заорал кто-то, когда он уже подбегал к пристанционной площади.

Виктор чуть сбавил скорость и принялся крутить головой. И тут же его сбил с ног боец с треугольниками младшего сержанта.

Протяжный, добирающийся до самого мозга вой ударил по ушам. Буквально через пару мгновений к нему присоединился свист совсем другого тона, а потом земля под Юдиным вздрогнула.

— Вы что, товарищ младший сержант, ослепли? — рявкнул он на бойца, пытаясь подняться.

— Лежать! — прижал его рукой к земле неосторожный солдат.

Земля ещё несколько раз вздрогнула, но уже слабее, и когда грохот взрывов затих, младший сержант прокричал.

— Вас что, тащ младший политрук, не учили, что при команде «Воздух» нужно падать на землю, а не нестись, как курица с отрубленной головой?

Виктор даже растерялся. Учили, конечно, в училище. Но только это всё тогда воспринималось как нечто теоретическое, не имеющее ничего общего с реальностью.

Земля снова задрожала, но уже на куда большем отдалении. Младший сержант приподнял голову, повертел ею и скомандовал:

— На следующий заход пошли. Давайте бегом вон к той канаве, пока не вернулись.

Тут с запозданием от станции ударила заполошная очередь крупнокалиберного пулемёта.

— Сюда, товарищ младший политрук! — призывно махнул рукой боец, сваливаясь в какую-то яму, заросшую бурьяном.

— Один по штабу дивизии отбомбился, а остальные два высыпали бомбы на наши пустые казармы, — скороговоркой зачастил он, не прекращая вертеть головой.

Действительно, над тем местом, где ещё вчера утром стоял особняк штаба дивизии, поднимался огромный клуб дыма и пыли. Несколько дымных столбов клубились и там, где находятся казармы.

Отбомбившиеся самолёты уходили в сторону, набирая высоту. Их неубирающиеся шасси с обтекателями, торчащие под брюхом, как ноги, обутые в лапти, выглядели совершенно нелепо. Тем не менее, это нелепый вид не помешал им очень метко уложить бомбы в район штаба и казарм.

В это время с востока в небе появились новые действующие лица. Два двухмоторных бомбардировщика еле ползли, а за ними тянулись жидкие струйки дыма. Прикрывая их от наседающих преследователей, позади подбитых машин выписывали непонятные воздушные фигуры три поджарых истребителя. И, нужно сказать, работу свою они выполняли неплохо: один из преследователей вдруг выпал из общей свалки, задымил и потянулся к земле. Вскоре в небе белой пушинкой одуванчика раскрылся купол парашюта.

Все три «обутых в лапти» бомбардировщика уже развернулись, и теперь мчались к земле, поливая её огнём. Два по зданиям в военном городке, а один по зенитной пулемётной установке, стрелявшей в районе станции. Пулемёт, огрызнувшись парой коротких очередей, вдруг замолк. Зато другой, расчёт которого во время первого захода бомбардировщиков на цель так и не успел сделать ни единого выстрела, разразился длинной очередью, просто вспоров бок «лаптёжника». Немец так и не вышел из пике, врезавшись в землю где-то за станцией и пометив место своего падения клубом смоляного дыма.

Наши истребители, как по команде, прекратили преследование удирающих на запад бомбёров и переключились на «лапотников», кружащихся над военным городком. Минута, и оба одномоторных бомбардировщика нашли своё пристанище на земле. Правда, пилот одного из них успел выпрыгнуть и раскрыть парашют. А краснозвёздные истребители, собравшись в группу, потянулись с набором высоты назад, на восток.

— Извините, товарищ младший политрук, что я вас так… грубо приземлил, — козырнул младший сержант. — У меня просто друг также как вы… замешкался под Выборгом. Только по обрывку кисета и опознали…

— Да я понимаю, — отмахнулся Виктор. — Что вёл себя, как идиот. Спасибо, товарищ младший сержант. Извините, не знаю вашей фамилии.

— Младший сержант Сёмочкин. 79-й отдельный батальон связи. Моё отделение обеспечивает радиосвязь станции со штабом дивизии и Белостоком: проводная-то связь второй день барахлит из-за чёртовых диверсантов.

Представился и Юдин.

— Что слышно из штаба дивизии? Как там наши? Держатся?

— Не знаю, товарищ младший политрук. У нас контакт фидера антенны, установленной на водокачке, отошёл, я бегал поправить. А когда обратно бежал, как раз немцы и начали бомбить. Так что извините, товарищ Юдин, мне к своим срочно надо.

А гул в стороне границы не стихал.

В Викторе боролись два желания: сбегать к зданию штаба, на которое сбросил бомбы немецкий бомбардировщик, и переговорить с героическим расчётом зенитного пулемёта, вогнавшего немца в землю. Но здание штаба опустело ещё вчера, и Кац не опубликует даже намёка на то, что фашисты знали, куда бросать бомбы. Зато репортаж о том, как бойцы дивизии сбили самолёт! И он двинулся туда, откуда раздавались очереди по «лаптёжнику».

Герои оказались обыкновенными парнями, один второго года службы, а другой — призванный прошлой осенью.

— Да как сбили? Просто: прицелился, взял упреждение, как учили, и даванул на гашетку. Не ожидал, правда, что пули этого зверя просто в клочья немца порвут, — похлопал первый номер ладонью по ребристому стволу ДШК. — Фашист, в общем-то, сам подставился под наш огонь. Мы-то его первый заход проворонили: первый патрон с ленте чуть с перекосом пошёл, вот я и провозился, устраняя задержку. Так что он и подумал, будто у нас тут только расчёт Васина, его и поливал из всех стволов. А мы с Удовчено как из засады сработали. Вы простите, товарищ младший политрук, после того, как васинский расчёт погиб, мы одни остались. Нам вдвойне внимательно за небом следить нужно.

Вот так вежливо, но настойчиво, тебе, газетчик, намекнули, чтобы не мешался под ногами. Ну, не понимают люди, что их примером и других на героизм вдохновить можно!

Глава 27

Глава 27

Больше всего Кижеватова жгло изнутри то, что пограничники его 9-й заставы сейчас сражаются с врагом, а он отсиживается в тылу. Ведь бой идёт по всему внешнему обводу Крепости. Ну, за исключением небольшого участка, примыкающего с запада к Тереспольскому укреплению. Там установилась какая-то настороженная тишина. Зато вскоре по деревянному настилу моста через Буг зашаркали подошвы солдатских сапог: буквально этой весной ботинки с обмотками ушли в прошлое, а вся Красная Армия переобулась в сапоги, пошитые из какого-то заменителя кожи, мало уступающего по качеству натуральной. Это тянулись в Цитадель первые раненые, кое-как перевязанные, но способные передвигаться самостоятельно.

Уже совсем рассвело, и с башенки лейтенанту были прекрасно видны многочисленные дымы, поднимающиеся вдоль всего Буга: последствия артобстрела, бушевавшего целую четверть часа. Башенка с её узкими стрельчатыми окошками позволяла видеть только в секторе около 180 градусов, и то, что наделали немецкие артиллеристы у него за спиной, лейтенант мог только догадываться по звукам и запахам.

Да, запахам. Остро несло гарью и горелой плотью. Видимо, снаряды, обрушившиеся на Цитадель, вызвали пожары, и их сейчас тушили красноармейцы 333-го полка.

— Вооооздууух! — протяжно закричал кто-то во дворе крепости.

Кижеватов, прикрываясь простенками (шальные пули уже прилетали в кирпич ворот), пробежался по окнам-бойницам. Вон они, чернокрылые, идут, в районе железнодорожного моста.

Откуда-то сзади, с территории крепости, часто-часто затявкали зенитные пушки, пятная небо вблизи вражеских самолётов хлопьями разрывов. Одна из девяток одномоторных самолётов с торчащими под брюхом шасси так и продолжила лететь в сторону города, а вторая довернула правее, в сторону крепости.