После их завершения я постаралась покинуть аудиторию как можно быстрее, потому что стало крайне неуютно. Но в проходе столкнулась с новеньким. Не знаю, напряжение ли последних дней, или назойливость его взглядов, а может, все вместе, но я неожиданно для себя не выдержала и спросила прямо:

– Слушай, тебе что от меня надо, а? Чего ты смотришь на меня так, будто готов сожрать?

Моя откровенность заставила Биана отшатнуться, но лишь на  секунду. Взгляд при этом остался таким же цепким и колючим.

– А может, ты себе все придумала? – спросил он спокойно.

Обалдевание моё оказалось таким сильным, что я выпучилась на него.

– По-твоему это я на тебя пялюсь? – выдохнула я.

Биан пожал плечами и произнёс с пугающим равнодушием:

– Не знаю, но как ни повернусь – ты все время на меня смотришь.

Такой наглости я не ожидала и, что сказать, не нашла. Только попятилась, продолжая таращиться на него, пока поток студентов академии не унес меня по коридору.

Уже сидя в студенческой столовой и вяло пережевывая лаваш с начинкой, я думала над его словами, и даже мелькнула мысль – а вдруг так и есть? Вдруг так получается, что он смотрит на меня только в тот момент, когда я встречаюсь с ним взглядом?

Нет. Чушь.

Я тряхнула головой, выгоняя вязкие, как патока мысли. Это ерунда. Даже совестно, что я вообще думаю о такой белиберде, когда впереди настоящее задание. Во всем этом эпизоде внимания заслуживает лишь то, что любой контакт с Бианом вызывает во мне ступор, а думается после общения с ним туго и вяло. Списать это можно на мою робость. Или на что-то ещё. И вот это «что-то ещё» уже интересно. Но о таком в АКОПОС не доложишь. Скажут – это девичьи грезы и всякие томности. Нет, для доклада нужны факты и доказательства. А не «ой, он на меня так, смотрит, так смотрит».

Поэтому остаток дня оставалось только усердно учиться и делать вид, что я самая обычная студентка академии Парамагии. Что получалось с трудом, потому что снова встретился Пересвет с Лебедью и пристал с вопросами о том, с кем я пойду на бал Солнцедара. Это подхватила Дубрава, которая от меня не отставала ни на шаг. Вообще мне стала казаться её привязчивость чрезмерной, а интерес моей личной жизнью – бестактным. В итоге они прессовали меня вдвоём, пока Лебедка деликатно и тихо стояла рядом.

– Да не знаю я ничего про этот бал и не знаю, с кем пойду, – отбрыкивалась я.

– Ну как? Это такое событие. Туда все пойдут, – вещала Дубрава с пафосом.

– А я возьму и не пойду.

– Кааак? – в голос выдохнули Пересвет и Дубрава.

– Никаааак, – передразнила я их. – Мне сейчас не до балов. Учебы вагон, в АКОПОС прессуют, мне надо многому научиться. А вы про бал!

Зеленые брови Дубравы вдруг вскинулись, она хмыкнула задумчиво, а потом произнесла:

– Может, тебе просто не с кем идти? Так мы быстро найдем тебе парня. Вон, сама говоришь, Биан Ас глазеет, не переставая.

Мне как огнем окатило, злость вспыхнула в самом центре груди и растеклась по всему телу, руки вытянулись по швам, а пальцы сжались в кулаки.

– Знаете что? Хватит лезть, куда не просят. И хватит мне кого-то подсовывать.

После чего развернулась и очень быстро пошла по коридору.

В висках стучало, дыхание с шумом вылетало из носа, а уши заложило от гнева. Словно сквозь невидимую пленку я услышала оклик Пересвета:

– Яра, да ты чего?

Но мне не хотелось оставаться с ними, не хотелось выяснять отношения. Нервы мои натянулись до такого предела, что готовы лопнуть, как струна. И так в жизни все перевернулось с ног на голову – мало того, что я попала в АКОПОС и академию, выяснила, что мир совсем иной. А внутри все запутано в такой узел, что без объяснений не разобраться. К этому примешались неоднозначные отношения с агентами – Соловей дергает за ниточки, Алекс сводит с ума. «Тайники», Виконт Схимник, отчеты Спрутовской, Небулан. А ведь мне ещё вытаскивать маму из клиники и отделываться от Влада Лисицына. Тут ещё и новенький устраивает психологические атаки. Так ещё и сокурсники лезут, куда не надо.

От всего этого коктейля событий меня затрясло, стало бросать то в жар, то в холод. Голова перестала соображать, во рту пересохло. Потом стало не хватать дыхания, и сердцебиение участилось так сильно, что показалось – я сейчас умру. Кажется, я поймала паническую атаку.

Ужас накрыл меня тугой волной и погнал меня куда глаза глядят. А глядели они прямо, и ноги вынесли меня в корпус АКОПОС к агентской столовой.

Дрожа, я подбежала к столу раздачи и протянула трясущуюся руку.

– Воды.

Молчаливый громила с понимающим видом протянул мне графин и стакан. От стакана я отказалась и начала жадно пить прямо из графина, проливая излишки через края.

Только опустошив половину, мне немного полегчало.

– Спасибо, – охрипшим голосом поблагодарила я громилу. – Графин пока оставлю себе.

Тот молча кивнул, а я с туманным взглядом прошла вперёд и села за ближайший стол. Постепенно дыхание пришло в норму, а гул в ушах стих. Я смогла оглядеться и со стыдом обнаружила, что в столовой несколько агентов. Правда на меня они не смотрят – всем плевать, какой стресс испытывают коллеги. Потому что его испытывают все, и если не можешь с ним справиться, сам дурак и иди на иглоукалывание к гномам.

На меня смотрит только один агент, которого я в приступе паники сразу не заметила. Он сидит за моим столом и имя ему Соловей Рахманов Разбойник Пятый. Его брови удивленно приподняты, взгляд заинтересован, ложка в руке зависла в воздухе, и суп в его тарелке медленно остывает.

– Яра? – спустя паузу, осторожно позвал он. – Ты в порядке?

– Не знаю… Да, наверное…

– Ты бледная.

– Да все говорят. Это от нервов, – отозвалась я и отпила из графина.

Соловей понимающе кивнул.

– Из-за операции переживаешь?

– Угу, – призналась я. – Как-то не по себе сдавать тех, с кем учусь.

И это правда. Мне с самого начала мысль шпионить против студентов своей же академии пришлась не по душе. Но выбора не было. Только самоедство угрызения совести  не уменьшило.

Соловей выдохнул, его широкая и теплая ладонь накрыла мои пальцы, по коже разлилось приятное тепло, а сердечко пугливо ёкнуло.

– Яра, – проговорил Соловей и посмотрел на меня своими небесными глазами, – ты должна очень четко понимать, зачем это делаешь. Да, некоторые агенты тупо выполняют приказы. Некоторые считают, что именно такие спецы самые лучшие. Но мы не военные, Яра, мы агенты АКОПОС. И должны осознавать, на что и для чего идем. Только так мы можем достичь результатов. У тебя должна быть осознанная опора в каждом действии. Так работает магия.

Его пальцы, накрывшие мои, чуть сжались и я сглотнула – неловкость и неоднозначность приводили в замешательство. Глупо отрицать – между нами что-то искрит, но что и куда это девать, я не имею ни малейшего понятия.

Неуверенно, но я вытащила пальцы из его хватки и спрятала их подмышками со словами:

– Да, но где найти эту опору?

То, что я спрятала руки, Соловей проигнорировал, хотя уголок губ дрогнул, он чему-то едва заметно улыбнулся.

– В себе, – ответил он.

Я вздохнула.

– А ты бы на моем месте сомневался?

Соловей покачал головой.

– Ни секунды, – ответил он.

– Почему?

– Наш мир имеет право на безопасность, – начал он объяснять. – Все гражданские зависят от того, насколько хорошо мы выполняем свою работу. Дети, старики, простые люди. Понимаешь?

Я кивнула, но сказала:

– Так ведь «Тайники» ничего дурного не делают. Это просто приложение для общения.

Соловей хмыкнул.

– Святая наивность, Яра, – отозвался он. – Те, кто создал «Тайники» – небуланцы. А Небулан никогда не делает что-либо просто так. То, что мы до сих пор не нашли руководство, это лишь подтверждает. Зачем скрываться, если не затеял ничего плохого? Ведь можно было, например, сотрудничать, наоборот интегрироваться в АКОПОС, расширить зону действия. Но нет, «Тайники» продолжают прятаться. Значит они делают то, что запрещено.

– АКОПОСом? – уточнила я.

Соловей кивнул и подался вперёд, задев могучими грудными мышцами тарелку с супом.

– Да, АКОПОСом, – подтвердил он.

– По твоему, агентство – это истина в последней инстанции? А как же свобода слова? Свобода действий?

– Ярослава, людям не нужна свобода. Им нужен порядок. И безопасность, – ответил Соловей. –  Агентство много лет обеспечивает эти условия. А то, что сейчас происходит, то, как активизировался Небулан, говорит, что кто-то хочет это нарушить. И не думаю, что простым гражданским это понравится.

Звучало правдоподобно. Все-таки Соловей неспроста Соловей – умеет он говорить так, что веришь. И все же не хотелось думать, что кто-то из сокурсников – страшный предатель, а то и хуже – засланный казачок из мира два-пять с автократичными замашками.

– Может, это все излишние меры? – в попытке оправдать надежды предположила я. – И там нет никого, кто стремится провернуть то, о чем ты говоришь?

– Тогда это будет большим облегчением, – сказал Сол. – Но не проверить мы не имеем права. Слишком многое стоит на кону. И если бы я был на твоем месте, я бы точно знал, для кого иду на задание.

Разговор с Соловьем хоть и поселил в моей голове новые переживания, но вместе с этим немного успокоил и дал ориентиры. Сол прав – если в «Тайниках» действительно скрываются злодеи, моя задача этого не допустить.

После обеда он порывался проводить меня до аудитории, но я отбрыкалась, сказав, что на меня и так пялятся, когда видят рядом с агентами. Но в действительности я слишком смущаюсь, когда остаюсь с ним наедине, и сейчас ещё больше выводить себя из равновесия нет возможности.