— Я подумаю, — озадачился Измайлов.

— Подумай. Вот твои деньги. Если надумаешь уезжать, то позвонишь по этому телефону, и скажешь, где тебя найти.

— Нет, никому звонить я не стану, — явно испугался паспортист.

— Ну, как хочешь, Михаил, как хочешь.

— Меня вообще-то Мойша Лейбович Измайлов зовут. Если вы захотите разыскать меня в Израиле, то найдёте без труда.

— Знаешь, а я бы посоветовал тебе пока не торопиться и остаться здесь. Никуда твой Израиль не денется. Все твои родственники уедут, а ты сможешь открыть здесь приличный бизнес. Я же вижу: ты не дурак! Так что справишься. Начальный капитал у тебя уже есть. Я буду иногда наезжать в страну, глядишь, и денег с работой подкину. Там ты — пустое место, а здесь величиной станешь. Ещё пару лет, и ты не узнаешь эту страну. Да-да! — вещал я, чуть ли не уговаривая его остаться. — Верь мне, я настоящий провидец. Духи Африки многое мне говорят. Иди работать в банк. Дай взятку, если надо. Работай сначала на любой должности и постепенно лезь наверх, как раз у тебя есть ещё время до 1991 года. После начнётся нечто неописуемое. Но как раз в это время появятся просто феноменальные возможности создавать миллионные состояния практически из ничего. Финансовые махинации, мошенничество, финансовые пирамиды. МММ всякие появятся, народ болванить начнут. Советский человек привык верить всему, что говорят из телевизора. Власть приучила… Тут, главное, не пропасть. Появятся бандиты и рэкетиры, в этом — да, будет опасность, если ты не заведешь собственную бандитскую бригаду. В общем, всё сложно… Однако во многом я тебе помогу, тут хватка нужна. Дерзость и одновременно осторожность. Но чего ни сделаешь ради денег, согласен?

— Согласен, но я вам не верю.

— Не верь. Я пока займусь своими делами, а ты со временем всё поймёшь сам. Бывай, Миша Измайлов.

Миша промолчал, а я ушёл, сунув в карман новый паспорт на старое имя. На следующий день я отправился в Москву в посольство Эфиопии. За небольшие деньги мне выписали визу на имя моей будущей супруги и вообще оформили кучу бумаг, согласовав их по линии посольства с министерством иностранных дел СССР. Там же я подал прошение на гражданство. Делать его в ближайшее время я не собирался, но пусть документы пройдут все инстанции согласования, и через год точно, я смогу знать результат. Скорее всего положительный, а может и нет. В принципе, что так, что так есть свои минусы и плюсы.

Со всеми этими бумагами я вернулся в Саратов, где в этот же день мы с Любой подали заявление в ЗАГС. В связи с особыми обстоятельствами нас могли поженить в три дня, если бы я имел гражданство и был бы военным, а так пришлось ждать. Но деньги и помощь посольства, помогли преодолеть судьбу. Просто у меня уже виза заканчивалась и хоть я её уже один раз продлил, как зачисленный в штат дипломатов своего посольства, но пора уже с этим закругляться. Свадьбу, конечно же, никто не афишировал. Отметили её в узком кругу. Да оно и понятно, когда за африканца выходишь замуж.

В качестве свадебного путешествия мы прокатились на теплоходе по Волге от Саратова до Астрахани и обратно, а потом я уехал. Прошло уже почти три месяца, пора мне обратно в Африку, хотя бы ненадолго. Здесь всё равно пока рано ловить рыбку в мутной воде. Вот через год-два в самый раз станет, хотя пробный шар можно попробовать запустить и через полгода.

В Москве я продлил визу и решил (пока с Эфиопией по старой памяти ещё считаются) пробить жене место работы в министерстве здравоохранения. Но всё, что у меня получилось, это устроить её сначала в Саратове. Потом видно будет. Разумеется, проще было просто привезти денег и дать взятку, но я осторожничал. Пусть всё идёт своим чередом, постепенно.

В Саратове снял квартиру, и вскоре мы с Любой туда переехали. А спустя где-то пару недель я решил обсудить со своей женой наше будущее.

— Люба, мне придётся на время уехать, пока тут всё не прояснится, — осторожно начал я. — И уеду я надолго. Тебе придётся пожить одной. Времена наступают суровые. Тебя должны взять в Саратовский горздравотдел. Хочешь сиди на этой должности, хочешь делай карьеру, но будь осторожна. Я приеду где-то через полгода. Может быть, чуть позже. Денег тебе оставлю: лучше всё-таки купить квартиру, как только это станет возможным.

— Мне ничего не надо, я буду ждать тебя!

— Это хорошо, но деньги я тебе всё равно оставлю. Кстати, хорошо бы тебе заняться фармацевтикой. Пройди переквалификацию при мединституте. Съезди в Москву, отучись или пройди там спецификацию. Ну, и так далее. Ты должна стать хорошим специалистом в фармацевтике.

— А зачем, Ваня?

— Затем, так надо. Потом объясню.

— Нет, я так не хочу, объясняй сразу, зачем это мне.

Я посмотрел на недовольное лицо своей супруги, вздохнул и нехотя сказал: — у меня есть небольшая фармацевтическая фирма в Эфиопии. Сейчас она расширяется. Я знаю очень много эликсиров, целебных настоек, вытяжек и тонизирующих коктейлей. Этим занимались мои предки на протяжении многих веков, передав часть рецептов мне, а часть другим людям, что сейчас работают на меня. Поэтому мне нужно, чтобы ты продолжила моё дело и занялась вплотную фармацией. А для этого ты должна подучиться и разбираться в этом вопросе хоть немного. Базовое медицинское образование и интернатура, это очень хорошо. Дополнительная специализация и опыт работы с ранеными, вообще отлично, но нужны углубленные знания по лекарствам.

— Я поняла, хорошо Иван.

— И надо бы сделать тебе ещё один паспорт на другое имя.

— Зачем? — нахмурилась Люба.

— Нет, пожалуй, сейчас не получится с паспортом, — вслух подумал я. «В следующий приезд», — сказал сам себе, прикинув шансы на успех. — В общем, обосновывайся, а мне нужно утрясти много дел в Эфиопии.

— Но там же идёт война, а вдруг тебя убьют? — вдруг всполошилась моя жена.

— Даже не надейся! — я легонько щёлкнул её по носу. — Бинго — не тот негр, которого так легко можно убить или взять в плен. Я обещаю быть осторожным и всегда помнить о тебе, Любовь моя. И учи немецкий.

— Это-то зачем? — вытаращилась на меня Люба.

— В Германию поедем.

— Ты шутишь? — она чуть склонила голову, словно собираясь обидеться.

— Нет, не шучу. В Эфиопию тебе пока рано ехать.

— Но я совсем не знаю немецкого!

— Поэтому и советую тебе его выучить, — улыбнулся я. — Говорят, сложно только второй язык учить, а дальше проще. Освоила же ты латынь? У такой умницы с немецким вообще никаких проблем не будет! И ещё: подумай, может, у тебя в родственниках были немцы. Поспрашивай у матери и другой родни, вдруг пригодится.

— Ладно.

— Вот и хорошо, — поцеловав девушку у губы, проговорил я. — Смотри, не скучай, я скоро буду.

Через пару дней я сел в поезд и направился в Москву, улетев оттуда в Эфиопию. Люба провожала меня со слезами, но уже в статусе замужней и любимой женщины.

Глава 2 Эфиопия (эпопея)

Глава 2

Эфиопия (эпопея)

Обратный путь в Эфиопию обошёлся без приключений. Перелёт в Анкару, оттуда в Каир, а после морским транспортом до Джибути. Покупка мотоцикла, и аля-улю до самой границы, чтобы ночью тайно её перейти.

С момента моего отъезда прошло четыре месяца. 1989 год находился в самом разгаре, и события не отставали от быстрого течения времени. Тайно прибыв в Аддис-Абебу, я вышел на связь со своими людьми. Страна пока затихла, ожидая, что будет дальше, и боясь собственного распада. Будущее Эфиопии застыло в тягостной паузе. Любой поступок лидеров этой страны мог привести к нарушению хрупкого равновесия, что неминуемо привело бы к развалу или пустило страну с молотка. Однако каждый думал исключительно о себе и предпринимать какие-либо ответственные шаги, ведущие к спасению Эфиопии, просто боялся.

Один лишь я ничего не боялся, потому как сам и заварил всю эту кашу. Поздно уже бояться! И, что любопытно: мне как прожжённому властолюбивому интригану не было их жалко. Как ни крути, Эфиопия — чужая для меня страна.

И тем не менее у меня были здесь интересы. Крупные интересы. Именно поэтому я приложу все усилия, чтобы не только сохранить её, но и развить до нужного уровня. С точки зрения морали — это очень плохо, с точки зрения человека, решившего захватить власть и развить бизнес — абсолютно нормально.

Пока я следовал по стране, заезжая в мелкие городки и посёлки, многое увидел, а ещё больше услышал. На первый взгляд страна потихоньку восстанавливалась. Нет, происходило это не быстро и не сильно бросалось в глаза, но общий настрой вселял надежду.

В свой особняк я на всякий случай проник через потайной ход и поднялся в дом. Затем сделал несколько звонков и через пару часов отправился на встречу с Негашем.

— Как дела, Абале?

— О! Я рад тебя снова видеть, Мамба! — расплылся соратник в искренней улыбке.

— Я тоже рад тебя видеть, Абале! Да ещё и живым!

— У тебя грустные шутки, Мамба, — тут же сник он.

— Это называется чёрный юмор, мой друг.

— Чёрный юмор?! И здесь нас — негров — стараются унизить белые дьяволы!

— Нет, Абале. Просто слово «чёрный» в европейских языках обозначает всё плохое.

— Что же плохого в чёрном? Мы хотя бы постоянно чёрные: родился чёрным, загораю — чёрный, умру — тоже чёрным останусь. А они? Как хамелеоны: родился розовый, вырос — стал белым, загорает — коричневым, стыдно — красным, заболел — позеленел, замёрз — посинел, а умрет — будет серым. И после этого они имеют наглость называть нас цветными?