Ну, и кто ты теперь, после всего сделанного тобой самим с другими и другими с тобой? К парням из камеры, ну если не брать в счёт Резаного, хотя опять же, спецура — она спецура и есть, да и себя вспомни, так что… с раба, как с солдата, спроса нет. Им выжить надо. А за чей счёт… Как ты сам дальше жить будешь? Как хозяин прикажет, так и буду. И любой приказ выполнишь? А куда я денусь? Увернуться попробую, а не получится… ну так, финиш он всегда и везде. Я теперь одно могу — другого не подставить. И всё, хватит скулить, ты… кто я? Сержант? Очнись, какой ты сержант после такого? Ты — ублюдок, полукровка, раб номер и так далее. Но, нет, сволочи, я всё равно не сдамся. Джадд же выжил и живёт, а лагеря пленных тоже… про них всякое говорили, если хоть с половину правды, да нет, ты теперь тоже по той стороне походил, так что в тех россказнях правда, да не вся, на самом деле ещё хуже. Вот и ты считай, что побывал в плену. И выжил, и… и продолжай службу. Тебя с поста никто не снимал. Ни дембеля, ни победы не будет, а службу неси.
Гаор встал и пошёл к столу. Есть велено часто, ну, и будем выполнять приказ. По настенным часам время обеда, так что… бульон, лапша и сок — обед из трёх блюд, живи, «пресс» недоделанный, и жизни радуйся.
Еда, занятия на эспандерах, лекарства, отдых… время пошло побыстрее. И он надеялся, что эта ночь пройдёт легче прошлой. Живот не болит, крови нет, руки уже шевелятся, даже голова не гудит, и рот не сохнет, видно, отпустило его «пойло», так что… только сны остаются. Ну, посмотрим.
Сны были. Снова снилась камера, руки парней на его теле, крики изнасилованных им, а пару раз он просыпался от собственного крика. Но всё же было легче, а под утро он опять разоспался, чуть таймер не проспал.
Утром он принял последние таблетки, съел последнюю лапшу и выпил последний пакетик кофе. И мрачно подумал, что если Венн не приедет, то придется глушить голый кипяток. А есть хочется. И ничего не поделаешь. Еда рабская в хозяйской власти. Когда захотят, тогда и накормят. А работу всегда спросят.
Он опять убрал квартиру и постель, разделся догола и стал разминаться. И уже в конце услышал, как открывается дверь лифта. Выругавшись, он быстро натянул бельё и еле успел влезть в пижамные штаны, когда в комнату вошли Венн и врач.
— Ого! — удивился врач, ставя на стол свой чемоданчик и оглядывая стоявшего посреди комнаты настороженно подобравшегося, как для прыжка, раба. — Вот это живчик!
Венн рассмеялся:
— Так за шестнадцать тысяч и товар качественный.