— Бедный Оливье! Увы, пока Ярар не омолодит ещё как минимум десять моих сородичей, ты ничего мне не сможешь сделать. Но будь уверен, к тому времени меня здесь не будет.

И только тогда я заметил, как Анри сильно сжимает поводья, от которых начинает появляться дым.

— Зато теперь я знаю твою слабость, Юлизея, — прошипел граф. И видя, что морфиня не понимает, развернул свою лошадь и обратился ко мне.

— Ярар, мы справимся без их помощи.

Пока мы говорили, на лице морфини отразилось множество эмоций. Она старалась угадать о какой слабости сказал Ля Фисто.

— Ты уверен? — спросил я у Анри. Ведь он сам предложил план, где с помощью морфов подставим Румянцевых.

— Да. Прошу тебя, давай уедем, — с непроницаемым выражением лица попросил Анри.

Мне ничего не оставалось сделать, как развернуть лошадь в сторону выезда.

— Куда же вы, князь, граф? Разве мы будем вспоминать былое? Анри, что ты обижаешься? Кто старое вспомнит — тому глаз вон! Ахахх-ха-ха, — словно сумасшедшая засмеялась Юлизея.

Граф пришпорил коня и, повернув голову, сказал.

— Пройдёт год, может два. Но мы встретимся ещё раз с тобой. Теперь я знаю кто ты на самом деле.

* * *

Минут пять мы ехали не разговаривая. Я видел, что Анри ещё не готов говорить. От его глаз шло оранжевое сияние, и я понимал, что что бы не произошло в прошлом Анри, для него это было серьёзным испытанием.

(Уважаемые читатели, если кто-то забыл, напоминаю, что Анри Ля Фисто сменил свои данные после побега из Кейптауна и раньше его звали Оливье Ля Фер).

Марсель. 1812 год.

Особняк Ля Фер.

— Отец, — с радостью в голосе воскликнул молодой человек, — ты наконец-то вернулся!

— Рауль! Неужто это ты?

— А кто ж ещё, — ответил сын.

Рауль наконец-то преодолел длинную винтовую лестницу и обнял отца.

— А ты сильно вырос с последней нашей встречи.

— Прошло три года! Ты пропустил моё совершеннолетие! Как ты мог? — сказал Рауль, постаравшись изобразить обиду, но в его глазах плескалась радость.

— Прости. Но в этот раз пришлось очень тяжело, — стараясь не вдаваться в подробности о работе, ответил Ля Фер.

И хоть Рауль уже знал ответ, всё равно спросил.

— Расскажешь?

Граф отрицательно покачал головой. И видя, что сын начал расстраиваться, спросил.

— Сын, ходят слухи, что тебя несколько раз видели с очаровательной девушкой.

— Всё то ты знаешь! — улыбнувшись сказал Рауль. — Ты бы её видел. Она ослепительна. Если бы я верил в Бога, то сказал бы, что она ангел, спустившийся с небес.

— Я рад за тебя, — поддержал эмоциональный порыв граф. — А как же Лиза?

— Отец, ты же знаешь, что она возлегла с императором. Для меня это был сильный удар. Даже не хочу вспоминать какие ужасные мысли посещали меня, но на моё счастье я встретил Анну Де Бейль. И хоть она последняя выжившая из младшей ветви Бейль, но за неё дают большое приданое.

— Сын, немедленно прекрати! Запомни, женятся не на деньгах, а на женщине! После свадьбы я всё это передам тебе! Так что можешь не переживать где тебе жить.

— А как же ты?

— Сын, это уже не твои проблемы. Поверь, у меня ещё есть деньги для того, чтобы построить себе новый дом. К тому же государь мне благоволит.

— Спасибо, отец! — ещё раз обняв отца сказал сын.

Оливье ещё много раз себя обвинял в том, что он не проверил эту Бейль лично. Что поручил это сделать людям, которые отнеслись к его просьбе не с полной самоотдачей.

И хоть у него тогда были, как он думал, дела поважнее, но разве это могло служить оправданием?

Всё было замечательно. Граф в тот же месяц познакомился с любимой сына. И когда встал вопрос о том, что дети от их брака станут носить фамилию Фер, Анна согласилась. Тогда Оливье подумал, что, наверное, это любовь. В итоге он благословил сына. А через полгода сыграли большую свадьбу.

Девушка проявляла заботу и уважение к тестю, но порой ему казалось, что она смотрит на него влюблёнными глазами. Но он старался этого не замечать.

Когда графу пришлось ехать в новую командировку, он уезжал счастливым. Рауль перед отъездом сообщил, что Ля Фер скоро станет дедом. А учитывая, что после войны они остались единственной графской ветвью Фер, продолжение рода воспринял с великой радостью.

Кстати, именно тогда графа посетила мысль, что он ещё довольно молод, и мог бы сделать ещё нескольких братьев и сестренок Раулю. И решил, что, как только вернётся из командировки, этим и займётся.

Марсель. 1813 год

С корабля, идущего из Арабского халифата, Оливье чуть ли не выбегал, спеша быстрее к сыну и невестке. Ведь перед отправлением домой граф получил сообщение от Рауля, что у Анны начались схватки.

Тем сильнее он расстроился, увидев своих коллег из разведывательного управления. Не обращая внимания на бледные лица коллег, граф не здороваясь сказал.

— Жерар, давай я завтра зайду в контору? Я очень спешу домой.