«НЕТ!» — мысленно закричал я. Но голос не отступал. Он вновь и вновь говорил мне то, чему я в итоге верил.

Однако я продолжал смотреть на её движения, которые были плавными и изящными, она воплощала в себе свободу и соблазн. Она двигалась в такт музыке. И танец её был полон чувственности и притягательности, она играла с моим воображением. А когда она начала расстёгивать верхнюю рубашку, моё сердце стало стучать сильнее, а дыхание ускоряться. Взгляд Элин был полон страсти, манящий и одновременно загадочный.

Только тогда я заметил, что на Элин всё это время была надета моя верхняя одежда.

— Что ты делаешь? — закричал я, и хоть эти слова были наполнены ненавистью, я понимал, что мне нравится то, что я вижу.

С каждой минутой мне было всё сложнее устоять перед соблазном.

Когда на ней осталось одно нижнее белье, я подумал: «Как же она красива!»

Каждый изгиб возбуждал во мне желание достичь границ запретного. В этот момент мне захотелось разорвать цепи, но не затем, чтобы навредить ей. Во мне проснулось новое чувство!

Я ЖЕЛАЛ ЕЁ!

Когда последние звуки мелодии стихли, танец закончился, и Элин осталась передо мной в одних трусиках.

— Как ты? — спросила она.

И в этот момент я почувствовал словно какая-то струна только что порвалась. На меня навалился целый вихрь эмоций, которые были заглушены пока я чувствовал одну лишь ненависть.

— Мне легче, — отдышавшись произнёс я.

— Что ты чувствуешь? Ты всё ещё ненавидишь меня? — спросила она, и будто специально сложила руки таким образом, чтобы подчеркнуть оголённые изгибы груди.

Немного подумав я ответил.

— Элин, я опустошён. И если ты серьёзно спрашиваешь насчёт того, что я чувствую, то иных мыслей, кроме как сорвать с тебя эти симпатичные трусики, у меня нет.

— Это то, чего ты желаешь? — спросила она, медленно проведя ладонью по телу, тем самым дразня меня.

— Да, — выпалил я.

Но вместо того, чтобы подойти ко мне, Элин медленно нагнулась, и начала собирать свою одежду. Каждое движение её тела, каждый изгиб были наполнены сексуальностью.

Когда она оделась, сказала.

— Спи, Ярар. Я не переступлю линию, потому что боюсь тебя.

— Но ты же видишь, что мне легче! — возразил я.

— Вижу. Но вдруг твоя невменяемость вновь вернётся к тебе, — ответила Элин, после чего легла на свою кровать. — Завтра поговорим.

Понимая, что она не шутит, и мне ничего не светит, я ещё пару часов медитировал, приводя свой мозг в порядок. А после я тоже лег на расположенную на моей половине кровать и со спокойным сердцем уснул.

Утром нас проведала Софья. Она принесла артефакт детектор-лжи и поставила его рядом со мной. В начале она поговорила с Элин. Затем со мной. Потом, контролируя каждый мой шаг, она завела Элин на мою половину. Около получаса мы просто общались, потом Элин дотронулась до моей руки. Той ненависти и злобы больше не было.

— Что ты чувствуешь? — спросила меня Софья.

— Ненависти нет, — ответил я.

— А любви? — тут же спросила Элин.

Прислушавшись к себе и посмотрев на артефакт, при котором врать бесполезно, ответил.

— Её тоже нет. Сейчас внутри меня словно пустота. — и артефакт, как и прежде, услышав правду, осветился зелёным светом.

— А как же вчера…? — чуть ли не плача начала задавать вопрос Элин.

— Девочка, — перебила её Софья, — ночью Ярар испытал сильное сексуальное желание, страсть. Если ты вспомнишь первую ночь, то согласишься со мной, что он был похож на дикого зверя. А зверем, как известно, управляют инстинкты.

— И что, это всё? — почему-то спросила она у Софьи, а не у меня.

— Не глупи. Время лечит. Я уверенна, скоро воздействие, оказанное на Ярара пройдёт, — ответила Софья.

Артефакт загорелся красным, показывая, что Софья врала.

Элин посмотрела на артефакт, потом на Ковалевскую, а потом, бросив на меня короткий взгляд, убежала из подземелья.

— Так ты не веришь в то, что мои чувства к ней вернутся? — спросил я.

Ковалевская подняла артефакт перед глазами.

— Надо же было так сглупить…

— Ты не ответила на мой вопрос, — более твёрдо сказал я.

— Я не знаю, Де Тьер. Как говорила ранее, я впервые сталкиваюсь с таким. Просто помни, что эта девочка для тебя сделала. Поверь, ей было трудно выслушивать твои обидные слова. И после этого танцевать для тебя. Немногие так смогут.

Я кивнул. После этого Софья освободила меня, и я наконец-то покинул подземелье.

— Господин, как Вы? — спросил Столяров, увидев меня.

— Нормально. Ты видел куда пошла баронесса Дель?

Он кивнул.

— Она просила передать Вам, что поживёт некоторое время у принцессы Исаврийской. — И чуть помявшись продолжил: — Она сказала, что ей нужно время всё обдумать.

— А её вещи? — спросил я.

— Завтра утром, пока Вы будете на занятиях, она придёт за ними.

Я кивнул, после чего направился в свою комнату. Мне самому нужно было многое обдумать. А ещё очень сильно нужно было помыться!

Прошли выходные дни, а за ними и будние.

Внутренняя пустота никуда не ушла. Ланель так и не начала со мной разговаривать, хотя я пробовал наладить с ней диалог. Уверен Элин ей рассказала, что со мной произошло. И из-за чего так сильно изменилось моё поведение. В итоге я оставил тщетные попытки, и с головой ушёл в тренировки и занятия магии.

Ставр Долгоруков поделился со мной секретом создания ледяного клинка. И я, как и обещал, выписал ему чек на тридцать тысяч золотых. В итоге оба остались довольны.

Вместе с Дрейком, моим мучителем учителем магии, я научился создавать ледяной клинок. Причём, с его слов, я сделал это раньше самого Ставра. Можно с уверенностью сказать, что за два дня он у меня стал получаться не хуже, чем водный.

Однако я не мог не обратить внимание на то, какой хитрый ход был придуман для создания ледяного клинка. Ведь по сути я не использовал энергию льда.

Я также активировал стихию воды, однако при создании конструкта замедлял молекулы воды, из-за чего происходила их кристаллизация. Человек, разработавший этот конструкт, был гением. И что-то мне подсказывало, что маг, у которого мы купили заклинание, не был его создателем.

* * *

На зрительских местах арены было не протолкнуться. Все пришли, чтобы стать свидетелями дуэли между князем Тьером и графом Тауриелием. Граф, как и большинство прибывших в свите принцессы, был одарён стихией огня.

Перед боем я заметил, что он задумчиво смотрит на меня. Но забивать себе голову этим я не стал. Я не собирался проигрывать, хоть и чувствовал за собой вину.

Ректор вышел на середину арены и обратился к нам.

— Прежде чем начинать проверку, я обязан предложить сторонам примириться, — достаточно громко произнёс Меньшиков.

И я, и граф ответили отрицательно, после чего к нам подошли преподаватели, чтобы проверить нас на наличие артефактов и выпитых зелий. Когда проверка показала, что мы чисты, Меньшиков продолжил.

— Я, ректор этой Академии, Виктор Ва Меньшиков, напоминаю вам о правилах. Дуэль до первой крови. Добивать поверженного соперника воспрещается. В случае, если один из дуэлянтов сдался, дуэль в ту же секунду считается завершенной…

Перечислив ещё с десяток основных правил Меньшиков покинул арену. Над нами появился купол, который отделил нас от шума зрительских трибун, оставляя меня один на один с моим соперником.

Когда я услышал обратный отсчёт, активировал заклинания стихийного клинка и щита. То же самое сделал мой противник. Мы встали на изготовку перед сражением.

— Бой! — прогремел голос, оповещающий нас о начале дуэли.

Ни разу не видел, как сражаются эльфы, но этот двигался достаточно быстро.

— Ледяные иглы — колья, — метнул я в остроухого. Этой атакой я хотел проверить уровень подготовки графа.

Тот времени даром тоже не терял, и сразу рядом со мной ударил вакуумным взрывом, который я впервые увидел, как применяла Меньшикова на Волконской. Тогда я подумал, что это заклинание могут использовать маги ранга мастер. Но граф, как и я, был младшим мастером, и откровенно говоря для меня это стало неожиданностью.

Разумеется, он меня не достал. Всё-таки для многих атак мой щит непреодолим.

Тем временем граф достаточно ловко отбил мою атаку. Однако одна игла всё-таки попала в щит и на нём появились трещины. Ему пришлось потратить несколько секунд на то, чтобы восстановить целостность щита.

— Вихрь — ледяная стрела — ледяная поступь, — создал я серию заклинаний, которую мне подсказала Софья. Вихрь должен был навести моего противника на мысль о том, что я собираюсь перейти в ближний бой. Стрелы для отвлечения внимания. А вот поступь служила как для того, чтобы можно было развить атаку, приковав соперника к полу, так и для того, чтобы банально убежать.

Второй вариант сегодня не рассматривался. Хоть это сражение имело громкое название «дуэль», но по своей сути было чем-то похоже на спортивное состязание. Чтобы умереть на студенческой арене нужно очень постараться.

Учитывая сколько стоит за куполом профессоров, которые, я уверен, остановят поединок стоит им посчитать, что кому-то угрожает опасность.

Сильно оттолкнувшись от пола арены, я максимально быстро приблизился к эльфу. К чести остроухого он успевал отбить мои атаки клинком.

Но у меня не было желания хоть сколько-нибудь сильно ранить графа. Поэтому я вёл себя предельно аккуратно.

«Дзинг — дзинг — дзинг» — раздавались звуки от наших клинков, которые хоть и не были из стали, но всё же звенели не меньше них.