— Ну да. Пленные так говорили. Еще они говорили, что Альлаба — преддверие поганого рая для темных. Город, каждый камень которого пропитан пороком. Нет такого греха, которого бы не видели его стены. Перед тем как ота отправляется в поход, каждому воину дается три дня. Они называют это «три дня рая». Все это время они делают там все, что заблагорассудится, не платя за это ни монеты. Расписки торговцы пороками сносят вожакам — вот они и платят. Деньги потом вычитают из общей добычи. Когда ота возвращается, она ведет себя ничем не лучше. Большинство воинов прогуливает все, что есть, почти мгновенно. Потому, перед тем как покинуть корабль, они должны оставлять доспехи и оружие. За нарушение этого закона положено наказание. Это мера предосторожности, чтобы транжиры не остались вообще без имущества.

Я чуть не подпрыгнул от радости:

— То есть вы хотите сказать, что Альлаба кишит демами, но при этом они все без оружия и доспехов?

Чуть подумав, Саед зловеще улыбнулся:

— А ведь получается так. Почему я сам об этом не подумал? Дан, мне кажется, что наша смерть будет еще более героической и прекрасной. Да мы в крови утопим весь этот поганый город и его пропитанные грехом предместья. Да что там город — само море покраснеет и выйдет из берегов. Сам бог послал шторм, погубивший мой корабль. Не будь его, мы бы никогда с вами не встретились. Я даже не могу представить, как обрадуются предки.

— Из гробов выпрыгнут, — встрял в беседу Зеленый.

Глупое он запоминает куда быстрее хорошего.

— Погодите умирать — наша задача не в этом. Надо прорваться к гавани и быстро захватить корабль. А лучше несколько. Так что давайте прямо сейчас на ходу разбивайте людей на отряды. Одного такого отряда должно впритык хватать для управления одной галерой. Все люди уже опытные, не растеряются. Сколько таких отрядов получится?

— Ну… если минимально считать, то шесть наберем. Но полной весельной команды не выйдет.

— Вот и отлично. Мы с вами начерно прикидывали, что одна галера может взять до шестисот человек или даже чуть больше. Тесновато будет, но плавание не такое уж долгое. С учетом «Паники» должны принять все население Железного Мыса. Весла штука нехитрая, посадим за них мастеров.

— Шесть кораблей захватить?! Шутите?!

— Какие шутки? Я бы и десять взял, да где столько людей найти.

— Поражаюсь размаху ваших замыслов.

— Это я еще скромничаю…

— Воды понадобится запас большой и еды.

— Колодцы вычерпаем, склады разграбим.

— Провизии в городе мало.

— Как и говорил, можем заглянуть на Свиной остров, возьмем недостающее у фермеров.

— Они свиней выращивают, противно грабить таких.

— Если прикажу, будете есть свинину и кричать при этом, что ничего вкуснее никогда в жизни не пробовали. Демы от запретного мяса не умирают, и вы не умрете.

— Святотатство…

— Не вы ли мне говорили, что для победы все средства хороши? Мы одержим победу лишь в том случае, если уйдем отсюда и вывезем всех мастеров. А если погибнем, пусть и героически, это все равно поражение. Так что давайте смерть отложим на какой-нибудь другой раз, а сейчас срочно разбивайте народ на будущие команды. Назначайте капитанов, боцманов и прочих.

— Трудно найти столько людей на все должности.

— Я в вас верю, так что постарайтесь.

Удий не соврал: до заката оставалось еще больше часа, когда впереди показалась окраина приличного города — куда больше Железного Мыса. Должно быть, развлечения южане ценят выше, чем индустриальные дела, раз наблюдается такая диспропорция. Хотя с местным уровнем развития все логично. Сколько всего мастеров-невольников? Если отбросить подмастерьев, обслугу и членов семей, хорошо если три-четыре сотни наберется. Я специально узнавал, что в Ортаре один кузнец приходится приблизительно на пять — семь сотен населения. Это значит, что освобождаемые мною люди могут обеспечивать потребности в металлических вещах порядка ста пятидесяти или даже трехсот тысяч человек.

К тому же следует отличать рядового деревенского кузнеца, занятого подковами и плотницкими топорами, от настоящего мастера. Этих в Ортаре гораздо меньше, чем один на пять сотен. Даже я точных цифр выведать не смог. Так что население Железного Мыса, вполне возможно, способно покрыть продуктами здешних высоких технологий потребности приличного государства. Не надеюсь, что этот городок единственный источник таких изделий у демов, но все равно убытки им нанесу неслыханные.

Это, конечно, если выгорит набег на Альлабу. Не факт. Большей наглости, похоже, здесь придумать невозможно, если судить по реакции моих воинов. До сих пор большинство из них шагает, будто их мешком из-за угла стукнули.

По пути нам встретился обоз из пяти телег. Перевозили они бочки с соленой рыбой и, судя по беспечному виду возничих, даже не подозревали, что на пути их поджидает такая неожиданность. Стражники если куда и послали гонца, то не в Альлабу.

Гужевой транспорт мы реквизировали, бочки разбили, раскидав содержимое по земле, возничих пинками направили в сторону Железного Мыса. Драпали они охотно и на диво быстро. Вряд ли осмелятся развернуться и, обойдя нас стороной, побегут предупреждать порочное население Альлабы. К тому же мы шагаем без задержек — попробуй еще перегони.

Уже потом пожалел, что бросил рыбу. Какая-никакая, а еда. Сомнительно, что даже при идеальном раскладе у нас будет возможность погрузить что-нибудь из запасов Альлабы или прихваченного по дороге. Хотя мало ли как оно там обернется.

Город, казалось, перед носом лежит, но в степи расстояния обманчивы, так что к окраине мы подошли уже в темноте. Впереди светились желтыми и синеватыми пятнами редкие фонари, тут и там проплывали огоньки факелов, сразу из нескольких мест доносилось нестройное хоровое пение — как правило, местные варианты раскрытия темы «Шумел камыш, деревья гнулись», но проскакивало и куда более неприличное.

Ночь только начинается, то ли еще будет, когда народ развеселится всерьез. Ведь, как я понимаю, отдыхать от радостей земных у такой публики принято днем.

Несколько своеобразный вариант преддверия рая…

Стен вокруг города не было, каких-либо других укреплений тоже не наблюдалось. Линии постов тоже не видать. Неужели вообще никакой охраны? Заманивают? Ловушка?

Я слегка ошибся — у въезда в город все же стояла парочка солдат. Точнее, один сидел на бочонке, а второй расхаживал взад-вперед с копьем на плече. Завидев нас, копьеносец звонким, чуточку торжественным голосом, переполненным гордостью за доверенный ему пост, выкрикнул:

— Стой! Кто такие?!

Судя по голосу, пятнадцать лет ему в лучшем случае через год исполнится. Какими словами на это отвечать, я не знал и начал морально готовиться, что придется идти на детоубийство.

Тук зловеще произнес:

— Свои!

— Это какие такие свои?! — не сдавался юный стражник.

— Своих разве никогда не видел?! — делано изумился горбун. — Экий остолоп! Так взгляни на меня и тогда точно увидишь!

Тип, тихо сидевший на бочонке, вдруг обрел голос:

— Опять нажрался, шлюхино отродье, и своих теперь не узнает!

Если говорить честно, пьяных ноток в голосе мальчишки не наблюдалось. А вот у его старшего напарника еще как наблюдались. Я бы даже сказал, что, кроме пьяных ноток, в его голосе вообще ничего не было. И насчет старшинства вопрос не совсем ясный. Понять, сколько ему лет, не получалось. Когда подошли настолько, что смог оценить его внешний вид при свете факела, и вовсе страшно стало: ведь столько не живут.

— Вы — местная стража? — уточнил я.

— Ага, — кивнул старший, при этом простом жесте чудом не сверзившись с бочонка. Видимо, решив сгладить эту промашку, пояснил: — На нас тут порядок держится и вообще все. Абсолютно все.

Подчеркивая значимость своего высказывания, он поднял согнутую в локте руку, выставив в направлении звездного неба указательный палец. При этом опять зашатался, не упав благодаря тому же чуду.

— Мне их даже резать совестно, — тихо прошептал горбун. — Этих оболтусов поставь нужник охранять — так из него средь бела дня все дерьмо без помех вынесут.

Честно говоря, первоначальная идея прорываться до порта, оставляя за собой смерть, слезы и горящие руины, тоже перестала меня привлекать. Так уж принято, что въезды в города охраняются наиболее тщательно. Но, если судить по этому посту, стража Альлабы исполняет свои обязанности без лишнего энтузиазма. И вообще, я начал сомневаться, что существ, подобных этим, вообще можно причислять к стражникам.

Да их парализованная старуха веником разгонит…

— А чего вы в железе бродите, дотерпеть до гавани не могли? — вдруг почти трезво спросил старший.

— Ага, — ответил я.

— Гы… Жеребчики стойла разнесли и рванули в чистое поле, к табуну кобылиц. Точно сказано?

— Вроде того.

— Выпить есть?

Выпить у меня не было, но, поняв молчание неправильно, пьяный начал склонять меня к коррупционным действиям:

— Если найдется, я вас до гавани самолично провожу. Прослежу, чтобы по пути к вам не задирались. У меня ведь о-го-го! Порядок полный! И хрен с ним, с постом этим. Чужие все равно здесь не ходят, потому как меня все боятся. Так зачем стоять, если можно выпить с приличным человеком?

— К гавани проведешь? — не поверил я своей удаче.

— К ей… К ею… К евою… Тьфу, мать ее соленым ржавым якорем в гнойную спину трухлявой ведьме! К ней самой!