Что делать? Сооружать импровизированный таран или послать отряд лазутчиков, чтобы перебрались на другую сторону?

Но все решилось иначе.

Старший стражник требовательно постучал в ворота рукоятью кинжала. Подождал с минуту, постучал еще, при этом прокричав:

— Кью, ты там совсем подох, что ли?! Если так, то зря! Очень уж не вовремя!

После этого на левой створке ворот с ржавым скрежетом откинулась железная ставенка окошка, и оттуда высунулось лицо… Нет — все же морда, или, скорее, даже харя. Не надо быть врачом-наркологом, чтобы по одному взгляду на эту переднюю часть человеческой головы вынести диагноз ее хозяину. Какой диагноз? Хронический алкоголизм в стадии агонии пациента.

— Че?! — скрипучим голосом изрекло тело.

— Привет, пропойца, — ответил на это стражник.

— Ы! А сам-то хто?! Ну привет. Так че?

— Ну так это… Вот так, потому что… Оно самое…

На харе промелькнула бледная тень следов работы жалких остатков мыслительного аппарата, и запекшиеся губы растянулись в чахлой пародии на понимающую улыбку:

— А!.. Ну так бы и то!.. Че стоишь, будто корни пустил?!

— А че мне, лежать, что ли?! Открывай свой клоповник, глотка пересохла, мочи уже нет терпеть!

— А эт кыто? Че за народ како-о-ой-то непонятный?

— А хрен их знает… Сушей пришли, и не лень же им было. Надо бы оружие и доспехи сдать. Вот и привел, раз все равно сюда шагать.

— Дык кому сдавать, все в город ушли, а Макиляк в навозе спит, он это дело уважает. Х-х-хоть в барабан под ухом бей, все равно не поднимется.

— Так они че, каждый день на ночь в город уходят?

— Не. Вчера еще ушли. Вечером. И бродят до сих пор где-то. И не лень же им. Небось еще не ложились, — почти трезво сумел сообщить Кью.

— Ты открывать будешь или мы тут оба сейчас засохнем?! Наливай давай!.. То есть отворяй!

Нельзя сказать, чтобы я все понял из этого короткого диалога, но уяснил две важные вещи. Первое: стражник нас сюда привел не по доброте душевной или купившись на фляжку вина, а попутно. Очевидно, на сегодня у него была запланирована встреча с этим Кью, причем цель встречи не вызывала ни малейших сомнений. И второе: нас он сюда сопроводил, как ни странно, выполняя свой долг. Похоже, и впрямь с оружием и доспехами по городу шататься не дозволялось, и все это имущество мы должны оставить в порту.

Было и третье: судя по Кью, с охраной порта дело обстоит так же неудовлетворительно, как и с защитой города. Если честно, худшую систему обороны было трудно вообразить. Скорее, даже невозможно.

Распахнув ворота, Кью подтвердил мои предположения:

— Вы это… Ворота потом сами прикройте, когда оружие оставите.

Я понятия не имел, где надо оставлять оружие, и не стал уточнять — главным образом потому, что ничего оставлять не намеревался. Кью в сопровождении старшего стражника поспешно скрылся в будке у ворот, и оттуда почти сразу раздался сдвоенный звук удара донцами кружек по дереву.

В процессе планирования похода я много чего предполагал, но ожидать столь вопиющей беспечности врагов не мог. Первая часть моего гениального плана была выполнена: гавань Альлабы захвачена, причем без единой капли крови. Пришла пора приступать ко второй.

Повернувшись к младшему стражнику, я поинтересовался:

— Где здесь корабли, готовые к отплытию? Знаешь?

— А вам зачем? — удивился мальчишка.

— За тем, что мы их сейчас захватим, и если хочешь сохранить горло не перерезанным, то давай отвечай.

— Да вы кто такие вообще? — побледнел стражник.

Зеленый, догадавшись, что сейчас начнется веселье и можно уже не скрываться, с недовольным кряхтением выбрался из-под плаща, устроился на плече, придирчиво оценил ущерб прическе и невыносимо гнусным голосом, не оставляющим сомнений в лживости произносимого, ответил:

— Мы — добрые люди.

Узрев попугая, стражник еще больше спал с лица, выронил копье и с суеверным ужасом констатировал:

— Да у вас небесная птица! Уж не страж ли вы?!

— Он самый. И если хочешь жить — живее отвечай.

— Что отвечать?

— Вот же сын двенадцати тупиц и трех ослиц! — не выдержал Тук. — Где в этой тремя конями рваной гнойной гавани болтаются лоханки, на которых можно прямо сейчас убраться туда, где не воняет такими, как ты?!

— А… Так вон, дяденьки, на втором причале аж четыре галеры стоят, на них оты Канайца и Мутра через день уходить должны. Все, наверное, готово к отплытию. На третьем целых пять галер, но две дальние только пришли, на время поставлены, а остальным в плавание через неделю примерно. Может, припасы и не загружены, но к походу готовы. Дальние тоже брать можно, ремонт им не нужен, но там уж точно пусто. С другими или худо, или вообще не могу знать, в каком они состоянии.

Пять плюс три равно восемь, а нам надо шесть. Весьма удачно.

— Охрана на галерах есть?

— Есть, но только все в город ушли.

— Им это разрешают?!

— Не знаю. Наверное, нет. Но разве кто-то будет слушаться? Воины послушны лишь в походе, а стоит им на берег ступить — и ничего их делать не заставишь.

Понятно… Пиратская вольница в худшем варианте… Вот так капитан Блад с кучкой измученных рабов захватил «Синко Льягас», впоследствии ставший его непобедимой «Арабеллой». А мы, эдакие наглецы, собираемся его переплюнуть, утащив чуть ли не из столицы темных сил целую эскадру боевых галер.

— Саед, вы слышали?

— Да. Сейчас пошлю людей осмотреть корабли.

— Только побыстрее. Арисат, из каждой команды отбери отряд в тридцать человек. И разворачивайте баллисты в сторону города.

— Обстреливать будем? — с затаенной радостью уточнил бакаец.

— Хуже, — ответил я. И гораздо громче, чтобы многие услышали и рассказали потом тем, кто стоит далеко, пояснил: — Отправим в пекло этот клоповник.

Некоторые вояки не сдержались, вскинули оружие, кое-кто даже издал воинственный клич. Похоже, не я один против того, чтобы уйти отсюда без прощального концерта.

— Эй, пацан, а что в тех складах хранят?

— Тот, который ближе к воротам, арсенальный. Туда складывают оружие и доспехи, оттуда их забирают только перед отплытием.

— А остальные два?

— Дальний торговый, его клетушки купцы арендуют, а в том, что посредине, хранят привозимые для кораблей продукты и все остальное, что для похода нужно. За восточным молом, отсюда не разглядеть, еще дровяной склад есть. Только там не дрова, а корабельный лес для ремонта держат. Мелкий ремонт прямо в гавани выполняют, ну а если серьезный требуется, так галеру ведут прямиком к верфям. Сюда такие развалины даже не заходят.

— Тук, займись складами. Вынести все до крошки из первых двух, купеческий тоже проверь, может, что полезное найдешь. И быстрее, нас тут три сотни, а демов в городе не одна тысяча, еще и подкрепление могут позвать. До утра надо исчезнуть отсюда. И проверьте, что в караулке у башни делается.

Может, у меня и не лучшие воины во вселенной, но медлительными их не назовешь. Уже через минуту я знал, что в караулке обнаружены два пьяных до небесной синевы стражника, которые продолжают накачивать себя дрянным вином, не обращая на происходящее ни малейшего внимания. К ним отнеслись как к старым знакомым: не стали убивать или хотя бы связывать, лишь подперли дверь. Склады быстро взламывали, их содержимое выносили, сваливая грудами у причала. Рядом выстроились шесть отрядов по три десятка бойцов в каждом.

Подождав, когда выбранные бойцы соберутся, я поставил боевую задачу;

— Сейчас каждый возьмет по зажигательному снаряду для баллисты и факелу, после чего отойдете от порта на три квартала и, возвращаясь разными улицами, будете поджигать каждый дом. При попытке сопротивления убивайте всех, кто под руку подвернется, но сильно не увлекайтесь. Просто жгите, не пропуская ни одного строения. Когда снаряды закончатся, отступайте к гавани. Все поняли? Исполнять.

Я бы и сам с радостью кинулся в город. Желательно тем путем, по которому сюда пришли. Очень уж не понравились несколько заведений, я бы для каждого не пожалел целого десятка зажигательных горшков. Но оставлять порт без командования — не лучшая идея. Саеду и Арисату я, конечно, доверяю, но они натуры увлекающиеся, тем более что матийца хронически тянет на пафосный суицид.

Отряды поджигателей, грохоча железом, скрылись за воротами, а я, кусая губы от нетерпения, начал ждать видимых результатов их деятельности, не забывая совать нос во все, что происходило в порту. По палубам галер стучали подошвы десятков ног, корабли поспешно проверялись на пригодность к плаванию. На берегу тоже суеты хватало: продолжался грабеж складов, пару судов, признанных годными, уже начали загружать трофеями.

Младший стражник, привязавшийся ко мне будто хвостик, рискнул открыть рот:

— Там, возле дровяного склада, есть еще рабский барак. Может, вам тоже что-то в нем нужно?

— Рабский барак?

— Туда выгружают живую добычу после набега. Потом приходят сортировщики, они осматривают рабов, распределяют кому куда. Сейчас там мало пленников, но все равно хватает народа. И еще там еда есть для них, а вам же продовольствие нужно. Верно?

— Верно… А пойдем-ка взглянем на этот барак.

Мог бы и не смотреть. Похожую картину видел в подземелье на острове. Только там рабы были одеты в «униформу», а здесь в грязное тряпье, не так давно бывшее повседневной одеждой. В чем захватили, в том и везли неделями, если не месяцами. Сортировщики уже поработали, разбив добычу на категории. В отдельных клетушках сидели взрослые мужчины, женщины, юноши и девушки, подростки и совсем мелкие дети. Сотни полторы «голов» живого товара. Само собой, оставить их здесь я не мог. Раз уж есть возможность забрать этих несчастных, нельзя ее не использовать. Пусть придется немножко потесниться, не беда. В конце концов, не так уж их и много.