– Оно и понятно, что не любите, – буркнул князь, слегка успокаиваясь. – Тут ведь вот еще какая история. Наташка-то у меня уж просватана была.

А тут, после истории этой, я письмо получил. Разорвал жених ее помолвку. Мол, меченая она теперь. Порченая. И как узнать-то сумели?

При этих словах девушка тихо заплакала. Бросив на нее растерянный взгляд, Елисей быстро припомнил все обстоятельства обнаружения девушки в тайнике и, решительно качнув головой, уверенно заявил:

– Чушь все это, Никита Иванович. Не тронули ее. В том готов вам слово свое дать. И то сказать, девица нетронутая из благородной семьи на османском базаре в два раза дороже обычной идет. И бандитам тогда не до удовольствий было. Они ночи ждали, чтоб из города бежать.

– Знаю, – мрачно вздохнул князь. – Полковник Юровский с самого утра доклад привез. Давно тот седой уйти собирался, а тут эта дуреха под руку подвернулась. Вот он и решил, что пора. Да и готово у него уже все было. Их за городом карета дожидалась. На хуторе стояла. И кони были. Запрягай да езжай.

– Интересно, – задумчиво проворчал Елисей. – Седой тот вроде как литвином был. Думаю, связей у него за границей много осталось, – парень многозначительно посмотрел на хозяина дома.

– Полковник уже занимается, – кивнул тот. – И к слову сказать, карета та на хутор с той стороны и пришла. Их работа. Не наших мастеров каретников. И кони тоже с той стороны.

– Выходит, он хотел границу как иностранец переехать? – сообразил Елисей.

– Именно, – удовлетворенно кивнул князь. – Потому и выжидал. А с этой курицей в карете это сделать было бы еще легче. Весть-то на границу еще передать не успели бы.

– Ну да. Девица благородного сословия. В дороге умаялась. Спит. Потому и папаша ее сильно торопится, чтобы до постоялого двора быстрее добраться, – понимающе усмехнулся парень.

– Одно удовольствие с вами, Елисей, говорить. На лету все ловите.

– Так ведь у нас на Кавказе такими уловками тоже пользуются, – усмехнулся тот.

Притихшая Наталья слушала их разговор, широко распахнув глаза и переводя взгляд с одного на другого. Князь, заметив, что она опять старательно греет в их беседе уши, грозно нахмурился и, посмотрев на дочь испепеляющим взглядом, рыкнул:

– И что мне теперь делать с тобой? Мало того что я должен был подчиненных своих о помощи просить, потому как приказывать в таком деле права не имею, так еще и всю семью опозорила. Кто теперь в твою сторону посмотрит? Только прохиндей какой, кто через тебя захочет себе карьеру сделать?

– Господь с вами, Никита Иванович, – осторожно вмешался Елисей. – Наталья Никитична девица красивая. Статная. Найдется человек, что и вправду ее полюбит. Вот только сама-то она чего хочет? Потому как замуж выйти не напасть, как бы замужем не пропасть, – закончил он старой присказкой, которую слышал еще от своей покойной бабки.

– Вы это к чему? – не понял князь.

– К тому, хочет ли она сама замуж? – пояснил Елисей. – Может, ей чего другое интересно?

– Чего другое-то? – снова не понял Тарханов. – Ее дело бабье. Замуж выйти, детей нарожать да за мужем смотреть. Или не так? – спросил он, удивленно глядя на парня.

– Это на наш с вами взгляд так. А что у нее в голове, одному богу известно, – кивнул он на девчонку.

– А ты чего притихла? – повернулся Тарханов к дочери. – Или и вправду замуж не хочешь?

– Я за настоящего мужчину замуж хочу, – судорожно вздохнув, решительно заявила девчонка. – Чтоб не чиновником, а бойцом был, который и оружием владеет, и смелый был, и ласковый. Вот.

– Ну ты и захотела, – растерянно проворчал Тарханов. – Господи, за что наказываешь? – неожиданно взревел он. – Всегда ж любимицей была, а тут…

– Ой! – пискнула Наталья, снова сжимаясь в комочек.

«М-да, похоже, это уже крик души, – подумал Елисей, оглядывая обоих задумчивым взглядом. – Если вспомнить, что папаша вечно только обещал всыпать, но никогда и пальцем не трогал, а теперь орет как потерпевший, понятна реакция девчонки. Но что со старым делать? Так и до инсульта недалеко».

– Никита Иванович, а давайте в сад спустимся, – подумав, предложил он.

– Зачем? – сбившись с мысли, растерялся князь.

– Погуляем, воздухом свежим подышим, а заодно и подумаем, что тут сделать можно. Сами знаете, одна голова хорошо, а две лучше, – нашелся парень, про себя добавив: «А две это уже мутант».

– Да что тут придумать-то можно? – с отчаяньем в голосе спросил князь. – Это ж клеймо на всю семью. Благо старшую успел замуж отдать. Хоть тут теперь спокойно. А с этой что теперь делать?

– За меня ее отдайте, – решившись, ответил Елисей, словно в прорубь прыгнул. – Увезу на Кавказ, и пусть тут языками впустую чешут. А года через два приедет уже не девкой порченой, а мужней женой. Я-то знаю, что ее никто не трогал. К тому времени все уже и забудется.

– Вы это серьезно? – растерянно уточнил князь.

– Понимаю, что не мне со своим рылом в калашный ряд, но иного выхода не вижу, – развел Елисей руками.

– И что, взаправду на Кавказ ее увезете? – переспросил Тарханов.

– А куда ж еще? – не понял Елисей. – У меня там и школа моя, и имение, и дело свое. Да и не нравится мне столица. Сыро тут. И серо. Там хоть и жарко, зато краски яркие. Глаз радуется.

– Выходит, и дела себе тут никакого просить не станете? – не унимался князь.

– А какие тут дела у меня быть-то могут? – не сообразил Елисей. – Насчет оружия мы вроде с вами уговорились. Вот еще брата женю, и в путь.

– Наталья, ну-ка, скажи там, чтобы чаю подали. Да далеко не уходи. Понадобишься еще, – скомандовал князь, и девушка, залившись краской, выскочила из кабинета.

– Елисей, вы сейчас это все серьезно сказали, или только так, чтобы мне потрафить? – дождавшись, когда за ней закроется дверь, тихо спросил князь.

– Серьезно, Никита Иванович. Я, когда ее в том коридоре увидел, понял, что нравится она мне, сил нет. Да только понимал, что не моего поля ягодка. Я ж знаю, что князь я только по бумагам. А так был казаком, казаком и остался. Но раз так уж все сложилось, решился просить, – честно признался Елисей. – Вы уж простите, ежели что не так. Да только сердцу не прикажешь.

– Это верно, – задумчиво протянул князь, что-то обдумывая. – А что в приданое спросите?

– А нет мне дела до приданого. Уж поверьте, денег у меня и своих хватает, – усмехнулся парень. – Казаки от веку боем жили и с боя кормились. Так что я еще и вас удивить могу.

– Куда уж больше, – хмыкнул князь, простецким жестом почесав в затылке. – Вот что, молодой человек. Мне все это обдумать надо. Как следует, – так и не придя к какому-то конкретному решению, взял князь паузу. – Да и курицу эту спросить не мешает. Хоть и дура, а все одно родная кровь.

– Не дура она, Никита Иванович, – понимающе усмехнулся Елисей. – Совсем не дура. Избалована, своенравна, это да. Но не дура. А как замужем окажется да дитя родит, так и норов весь в дело уйдет. А насчет подождать, подожду, конечно. Куда ж я денусь, – вздохнул он, уже мысленно попрощавшись с мечтой.

Это предложение было спонтанным, и особо парень ни на что не рассчитывал. Что называется, попробовал взять нахрапом. Не выйдет так не выйдет. Жаль, конечно. Девчонка ему и вправду нравилась, но плетью обуха не перешибешь. И то сказать, Тархановы род в империи известный, уважаемый, и не ему к ней свататься. Но не попробовать Елисей просто не мог.

– Я так понимаю, в вашем личном деле последний виновник остался? – неожиданно сменил князь тему.

– Точно так. Но это ненадолго. И до него доберусь, – еле слышно ответил парень, хищно усмехаясь.

– Имейте в виду. Уголовники по своим клич бросили. Думают, что это какая-то залетная банда грабит. Велено всем смотреть внимательно и всех чужаков на деле ловить.

– С чего бы это они так засуетились? – насторожился Елисей.

– Полиция лютует. Уже несколько их шалманов разнесла. Арестованных куча. Полтора десятка убиты при сопротивлении аресту. Вот они и решили сами тех залетных наказать. Так что будьте осторожны.

– Это пусть они осторожны будут, – усмехнулся Елисей так, что князь невольно подался в кресле назад. – Я живых видаков не оставляю.

* * *

Спусковой крючок плавно качнулся под пальцем, и винтовка, звонко рявкнув, выплюнула стандартную пулю. Человек за окном дернул головой и безвольной куклой завалился на бок. На стене за упавшим осталось ярко-красное пятно с кусочками кости и комками серого вещества. Дернув конец, Елисей распустил узел веревки, которой привязал себя к высокой кованой ограде, и, спрыгнув на землю, быстрым шагом направился к реке, снимая с винтовки оптический прицел.

Оказавшись на берегу Невы, парень коротко размахнулся и отправил отработавшую берданку в воду. Сунув прицел в сумку, он сдернул с головы маску и, сменив ее на картуз, направился к заставе, что выходила на тракт из города. Дело было сделано. Последний из четверых отдал душу дьяволу, и теперь Елисей мог спокойно заняться более приятными вещами. Свою месть он завершил. Шагая по темной улице, парень вдруг ощутил, как с души словно камень свалился.

– Похоже, не всегда правда то, что месть облегчения не приносит, – буркнул он себе под нос, переходя через улицу на другую сторону.

Винтовку ему пришлось применить по той простой причине, что последний из фигурантов внезапно озаботился своей безопасностью и в течение нескольких дней нанял десяток отставных солдат, вооружив их пистолетами, и купил полдюжины сторожевых псов. Что за порода, Елисей рассмотреть не смог. Их выпускали только ночью. Так что рисковать он не стал. Тем более что подходящее место для стрельбы он приметил уже давно. В первый же день, когда начал наблюдение за фигурантом.