– Что, в доме? – растерялись девушки.

– Ну, зачем же в доме. В саду, – рассмеялся Елисей.

– Князь, а покажите нам тот танец с шашками, – вдруг попросила Наталья.

– Танец? – переспросил Елисей, задумчиво осматриваясь и прикидывая наличие свободного места для подобного выступления. – Тогда подождать придется. Тут не так все просто. Ирина, сделайте одолжение, кликните мне Реваза. Брат, когда придут, покажи ей, как лезгинку играть, – принялся раздавать он указания.

Убедившись, что его услышали, Елисей отправился в свою комнату и, достав из шкафа свои шашки, принялся осматривать обувь. Поскользнуться на натертом до блеска паркете было проще пареной репы. Так что вопрос с обувью для подобного выступления был не праздным. Сменив сапоги, он прихватил шашки и вернулся в гостиную. Ильико уже успел все подготовить. Даже подсвечник с тремя горящими свечами на край стола поставил.

Реваз, который все еще не совсем оправился после ранения и в имении исполнял роль ночного сторожа, сидел в сторонке, у стены, держа на коленях небольшой медный котел. Вместо барабана. Княжич уже успел объяснить ему, что нужно делать, и теперь разучивал с Ириной мотив самой известной горской мелодии. Убедившись, что женщина все запомнила, Ильико выпрямился и, кивнув парню, поспешил в угол, где уже с нетерпением ерзали их гостьи.

– Давай, Реваз. Как на свадьбе, – весело усмехнулся парень, вскидывая шашки.

Широкие ладони горца звонко шлепнули по днищу котла, и комната огласилась зажигательным ритмом. Ирина, тут же подхватив его, повела мелодию, и Елисей плавно двинулся по кругу. Шашки в его руках засвистели, быстро превращаясь в два сверкающих круга. Реваз, еще не видевший подобного, азартно выкрикнул: «Асса!» – и начал ускорять ритм. Ильико постукивал в такт каблуками, хлопая себя ладонью по колену, а девушки восторженно замерли, захваченные странным, непривычным зрелищем.

Сделав пару кругов по комнате, Елисей остановился перед столом и, едва только прозвучали последние аккорды, с разворота срубил подготовленные свечи. Музыка смолкла. Переложив шашку из правой руки и в левую, парень хлопнул ладонью по столу, и все три свечи, соскользнув с места среза, упали на поднос, который Ильико предусмотрительно подставил под подсвечник.

– Браво! – дружно захлопали девушки.

– Ильико, вы тоже так умеете? – повернулась Татьяна к жениху.

– Нет, – качнул княжич головой. – Так из всех, кого я знаю, только он умеет. Я потому и пользуюсь тем, что он тут. Учусь.

– Елисей, а меня сможете такому научить? – не утерпев, спросила Наталья.

Вспомнив, с чего началось их знакомство, парень вздохнул и, окинув девушку задумчивым взглядом, велел:

– Сюда подойдите, – и, протянув ей свое оружие, велел: – За рукояти на вытянутых вперед руках удерживайте.

Вскинув оружие, девушка спустя несколько секунд резко опустила руки, досадливо закусив губку.

– Тяжелые для вас, – принялся пояснять Елисей, перехватывая у нее шашки. – Вам, чтобы такому научиться, нужно сначала мускулы нарастить. Да и шашки придется заказывать легкие. Я такие для учеников своих заказываю.

– Из обычного железа, учебные? – мрачно уточнила Наталья.

– А вот тут вы сильно ошибаетесь. На учениках своих я не экономлю. Они у меня только боевое оружие носят. Булатное, – твердо ответил парень.

– Так это булат? – ахнула девушка, пытаясь выхватить у него шашку.

– Да тихо ты, порежешься, – по привычке рыкнул на нее Елисей.

– Ой! Извини, – опомнилась Наталья. – Дай подержать, – попросила она, перейдя на «ты» так просто и естественно, словно они всю жизнь были знакомы.

– Всегда лезвием от себя шашку держи. Запомни, это булат, и ежели выронишь, и на ногу упадет, можешь калекой стать, – принялся обучать ее парень, прививая навыки обращения с подобным оружием.

– Шутишь? – не поверила упрямая девчонка.

– Свечи как срубил, видела? Так тут дело не только в умении шашкой рубить, а еще и в ее заточке, – коротко пояснил парень. – А вообще, запомни. В том, что оружия касаемо, я никогда не шучу.

В ответ Наталья только решительно кивнула, старательно повторяя каждое его движение.

– Елисей, вы и вправду станете Наташеньку учить с оружием обращаться? – не удержавшись, поинтересовалась Татьяна.

– Ну, ее не учить, ее переучивать придется. А так, да. Буду. У нас на Кавказе оружие это часть одежды. Вон, у жениха своего спросите, – усмехнулся парень. – Я, сударыня, из родовых казаков, и званием сим горжусь. И у нас любая баба и шашкой врага срубить, и из пистолета в него выстрелить может. Так что и шашку ей подарю, и кинжал, и оружие огнестрельное. Сама всем владеть станет.

– А семья как же? Дети? – растерялась Татьяна.

– Так одно другому не мешает, – пожал парень плечами. – Хотите, чтобы дети ваши жили спокойно, будьте готовы защитить их в любое время. Так что мы, из дому в поход уходя, часть оружия бабам своим оставляем.

– Елисей. Расскажите, что с вашей женой случилось, – помолчав, осторожно попросила Татьяна. – В свете слухов много ходит, а правды никто не слышал.

– Хорошо, расскажу, – вздохнув, тихо ответил Елисей, отдавая оружие горцу и отпуская его и Ирину.

Плеснув себе вина, он промочил горло и, присев к столу, начал рассказ. Спустя примерно полчаса, когда Елисей замолчал, в комнате воцарилась гробовая тишина. Ильико, поднявшись, разлил вино по бокалам и, не произнося ни слова, залпом проглотил напиток. Поднявшись, Елисей сделал то же самое.

– Теперь я понимаю, почему вы всегда родичами представляетесь, – тихо вздохнула Татьяна.

– Мы и есть родичи, – грустно улыбнулся ей княжич. – Елисей мне дважды жизнь спас. И я скорее в опалу уйду, чем от такого родства откажусь. Рядом с ним я себя снова человеком, мужчиной почувствовал. Воином, а не жалким инвалидом. Он нужные слова нашел, чтобы меня в чувство привести. Он, и никто другой.

– Что говорить, если я князя Дато отцом зову, – пожал Елисей плечами. – Он для меня отцом и останется. И дедом сыну моему.

– А что он обо мне скажет? – тихо спросила Наталья.

– Дочкой назовет, – улыбнулся ей Ильико. – Отец всегда жалел, что семья маленькая. Зато теперь и внук есть, и две невестки будут. Он рад будет. Очень рад, – уверенно закончил княжич.

Елисей только решительно кивнул в подтверждение его слов. Девушки настороженно переглянулись и неуверенно улыбнулись, словно поняли друг друга без слов.

– Елисей, а вам обязательно возвращаться обратно? – сменила Татьяна тему.

– Да. Там у меня и школа, и дело, и имение. Да и отца я одного оставить не могу. Пусть до Тифлиса от Пятигорска путь не близкий, но все одно ближе, нежели отсюда. Да и не нравится мне здесь. Серо, мрачно, сыро. Нет, там, на горы посмотришь, и глаз радуется. В степь выехал, простор такой, что дух захватывает. А тут?

– А что тут? – не поняла девушка.

– Леса мрачные, темные, вокруг города болота да топи. А там что не родник, так вода живая. Журчит, словно поет, – не унимался Елисей.

– Да вы прямо поэт, – рассмеялась Татьяна.

– Вот приедете к нам в гости, сами все увидите. Еще просить станете, чтобы мы детей ваших на осень к себе взяли, – ехидно пообещал парень, припомнив свое прошлое и мечты побывать на курорте в бархатный сезон.

– Он прав, Танечка, – поддержал парня княжич. – На Кавказе и вправду очень красиво. Недаром там места лечебные есть.

Этот аргумент девушкам крыть было нечем. Так что, снова переглянувшись, они задумчиво пожали плечами и, вздохнув, вернулись за стол.

* * *

Кованые копыта коней выбивали по мостовой звонкую дробь. Елисей, сидя рядом с девушкой, терпеливо отвечал на все ее вопросы, сыпавшиеся на него, словно горох. Сопровождавший ее боец, принадлежность которого к какой-то конкретной службе парень так и не смог определить, сидел на козлах, рядом с Любимом. Князь Тарханов, давая разрешение дочери на эту поездку, хотел было отправить с ней еще и кого-то из прислуги женского полу, чтобы соблюсти приличия, но после, махнув рукой, решил обойтись только охраной. Елисей даже немного поспорил с ним по этому поводу, услышав требование в обязательном порядке брать охрану.

– Если я не смогу ее защитить, никто не защитит, – отрезал парень, глядя князю в глаза.

С минуту они упрямо мерились взглядами, после чего Тарханов, не удержавшись, опустил глаза. Сообразив, что перегнул, Елисей откашлялся и, тряхнув головой, добавил:

– Вы уж простите, Никита Иванович, но я себе гибель жены никак простить не могу и потому за Наталью глотки зубами рвать стану.

– Понимаю, – кивнул князь быстрее, чем надо. – Но прошу и вас меня понять, Елисей. Я ее пропажу еще толком не пережил, а тут снова волнения. Уж сделайте мне такое одолжение. И вам проще, и мне спокойнее.

– Ну, если только так, – пошел Елисей на попятную.

И вот теперь они ехали к дому Тархановых, изредка поглядывая на улицы вечернего города в окна кареты. Отвечая на вопросы девушки, Елисей иногда выглядывал наружу, по привычке проверяя, что происходит сзади. Заметив это, Наталья удивилась, но парню удалось свести все к шутке. Наконец, исчерпав накопившиеся вопросы, девушка решилась перейти к главному.

– Елисей, скажите откровенно. Вы попросили моей руки только потому, что хотели чего-то для себя, или вы меня любите? – мило покраснев, спросила она, глядя ему в глаза.

– От вашего папеньки я ничего не хочу, – спокойно отозвался парень. – А что касаемо любви… Сложный вопрос. Твердо могу сказать, что вы мне очень нравитесь. С самого начала понравились. А вот люблю или нет, честно скажу. Не знаю. Но если уж решился руки вашей просить, значит, что-то тут, – он звучно грохнул себя кулаком в грудь, – есть. А вот что именно там, и сам не знаю.