— Но помни, что обещал, — добавила она. — После того как ты завоюешь обитель, капитаном должен стать Магнус. Это избавит тебя от многих проблем. Остальные капитаны не пойдут войной на обитель, если на посту останется член экипажа Рутгера. Да и люди не станут роптать.

— Ты убила мою дочь, — медленно произнес Алистер. — Предала свой экипаж. А теперь хочешь, чтобы я поставил наместником твоего сына? Кровь не вода. На последней встрече моя дочь показала недюжинную силу духа. Она дала мне отпор, как не всякий сын сумеет. А Магнус может оказаться таким же предателем, как и ты.

— Но Алистер! — воскликнула она. — Мы ведь договаривались!

Он наконец поднялся с кресла, обтянутого черной лоснящейся шкурой, подошел ближе — сам темный и опасный, как хищный зверь. Его взгляд прошелся по ее лицу, опустился в щедрое декольте. Тонкие ноздри дернулись, и Алистер едва заметно поморщился. Да, она управляла лодкой несколько часов и, верно, вспотела…

— Я сделала, как ты велел, — пробормотала Энтропия, испуганно улыбнувшись. — Мы договаривались. У тебя теперь есть повод…

— Да, — сказал он.

А потом ей вдруг стало так больно, что не осталось сил даже на то, чтобы вскрикнуть. Она открыла рот, наполнившийся густой слюной с привкусом металла, и почувствовала, как по подбородку течет что-то горячее. Опустив глаза, увидела кровь, капающую ей на грудь, и рукоятку кинжала, на которой смыкались смуглые пальцы Алистера.

— Хорошо, что ты не стала моей женой, — сказал он, придержав ее за плечо и помогая удержаться на обмякших ногах. — Ты не дала бы мне сильного потомства и только разбавила бы мою кровь дерьмом.

Его пальцы разжались, и Энтропия рухнула на пол. В черных глянцевых плитах она увидела свое отражение, словно в зеркале: растрепанные неопрятные волосы, обветренная кожа, удивленно расширенные глаза. А потом на отражение натекла густая темная лужица, и в глазах Энтропии померкло. Она еще успела понять, что умирает, и понадеяться на то, что сейчас богиня взмахнет своим покрывалом, поднимая ее наверх, в свой экипаж, к звездам. Но осталась лишь тьма.

Алистер склонился над бездыханным телом. Выдернув кинжал, отрезал им одну из растрепанных кос и брезгливо бросил ее на пол. Светлые волосы тут же измарались в крови, которой натекло, как из овцы. Пройдя в конец зала, Алистер приоткрыл дверь и кивком поманил воина внутрь.

— Убери это, — сказал он. — Чтобы никаких следов.

Тот равнодушно посмотрел на тело женщины в голубом платье и кивнул.

— И скажи Карику, пусть собирает совет, — добавил Алистер. — Мы начинаем войну.