Проследив за тем, куда указывал палец Ханта, Альбертс мельком взглянул на Землю, после чего решительно покачал головой за лицевым щитком шлема.

– Исключено. С поверхности Луны положение Земли почти не меняется. За счет либрации оно немного колеблется относительно среднего, но явно не настолько. – Он снова взглянул на Землю. – Даже не близко. Это странный вопрос. Почему ты спросил?

– Да так, одна мысль в голову пришла. Пока что это не так важно.

Опустив взгляд, Хант заметил отверстие у подножия одной из стен впереди.

– Наверное, это та самая пещера. Давай-ка дойдем до нее.

Вход в пещеру был в точности таким же, как в воспоминаниях, сохранившихся после просмотра бесчисленных фотографий. Несмотря на возраст, форма пещеры явно выдавала ее искусственное происхождение. Хант почти что с благоговением приблизился к краю и остановился, чтобы ощупать перчаткой камень с одной стороны отверстия. Очевидно, что эти царапины оставил инструмент наподобие бура.

– Ну, вот и она, – сообщил голос Альбертса, который стоял в нескольких шагах позади него. – Мы называем ее пещерой Чарли. Сейчас она выглядит более-менее так же, какой ее, скорее всего, впервые увидел Чарли со своим напарником. Как будто ступаешь в священной комнате одной из пирамид, верно?

– Можно и так сказать.

Хант нагнулся, чтобы заглянуть внутрь; когда его на время ослепила резкая темнота, он остановился, чтобы нащупать висевший на поясе фонарик.

Камнепад, изначально засыпавший тело, расчистили, и внутри оказалось просторнее, чем он ожидал. Странные эмоции переполняли его душу, пока он смотрел на то самое место, где за многие тысячи лет до того, как были записаны первые страницы человеческой истории, съежившаяся фигура мучительно выцарапывала финал повествования, которое Хант совсем недавно прочел в хьюстонском офисе за четыреста тысяч километров отсюда. Он думал о времени, минувшем с тех пор, – о взлетах и падениях империй, обратившихся в пыль городах, жизнях, вспыхнувших на мгновение, прежде чем кануть в небытие, пока эти камни непоколебимо и безмятежно хранили свой секрет. Прошли долгие минуты, прежде чем Хант наконец вернулся к реальности и выпрямился в свете ослепительно яркого Солнца.

Он снова нахмурился и взглянул на хребет. Какая-то дразнящая, ускользающая мысль танцевала на задворках его разума, будто в лежащих под ним бессознательных тенях обитало назойливое нечто, которое так и вопило о своем желании быть узнанным. А затем она исчезла.

Хант снова закрепил фонарик на поясе и направился к Альбертсу, который изучал геологические формации на противоположной стене расщелины.

Глава 20

Глава 20

Гигантские корабли, которым предстояло войти в состав пятой пилотируемой миссии к Юпитеру, больше года находились на лунной орбите, где происходила их сборка. Помимо командного корабля, над поверхностью Луны постепенно обретали форму шесть грузовых судов, каждое из которых могло перевозить тридцать тысяч тонн припасов и оборудования. В течение последних двух месяцев перед запланированной датой вылета парящие нагромождения машин, материалов, контейнеров, транспортных средств, емкостей, ящиков, цилиндров и еще тысячи самых разных инженерных деталей, окружавших корабли на манер исполинских елочных украшений, постепенно втянулись внутрь. За несколько недель до старта к материнским кораблям начали присоединяться шаттлы «Вега», обеспечивающие доставку на поверхность планеты, крейсеры для полетов в глубокий космос и другие суда, также приписанные к миссии. В течение последней недели грузовые корабли покидали лунную орбиту и брали курс на Юпитер. Когда с поверхности Луны начали транспортировать пассажиров и оставшийся экипаж, на орбите остался лишь одинокий флагман. С приближением часа «Ч» косяки служебных кораблей и обслуживающих спутников ретировались, стайки эскорта собрались на расстоянии нескольких километров от командного судна, а камеры запустили прямой эфир в глобальной новостной сети, используя Луну в качестве ретранслятора.

С исходом последних минут на миллионе экранов появился грандиозный двухкилометровый силуэт, почти незаметно дрейфующий на фоне звезд; казалось, что сама безмятежность этого зрелища предваряет невообразимую мощь, которая только и ждет, когда ее, наконец-то, спустят с поводка. Точно по расписанию компьютеры завершили фазу последнего обратного отсчета и, получив одобрительный сигнал «Пуск» от главного процессора ЦУПа, привели в действие термоядерные двигатели, вспышку которых было видно с самой Земли.

В течение следующих пятнадцати минут корабль набирал скорость и высоту, переходя на все более высокие орбиты. Затем, с легкостью сбросив с себя оковы лунного притяжения, «Юпитер-5» устремился ввысь и за пределы ближайшего космоса, обгоняя и собирая воедино флот грузовых судов, вереница которых к этому моменту уже растянулась на полтора миллиона километров космического пространства. Спустя какое-то время эскорты вновь повернули к Луне, а новостные экраны Земли тем временем показывали медленно уменьшавшийся огонек, за движением которого следили орбитальные телескопы. Вскоре исчез и он, и в расползавшейся космической пучине остались лишь электронная болтовня радаров дальнего действия и лазерных линий связи.

Миссия «Юпитер-5» шла полным ходом.

На борту командного судна, в столовой №24, Хант вместе с другими учеными КСООН следили, как с каждой уходящей минутой Луна на настенном экране сжимается в круглый диск, который частично закрывает собой парившую вдалеке Землю. За последующие дни оба шара потускнели и слились в единое светящееся пятно, которое выделялось на фоне остального неба и, как дорожный знак, указывало путь к точке старта. Когда дни превратились в недели, даже оно сжалось, став одной из миллионов крупинок, и уже спустя месяц они с трудом могли распознать ее среди остальных.

Потребовалось, как выяснил Хант, некоторое время, прежде чем он свыкся с мыслью, что живет в крошечном искусственном мире, вокруг которого простирается бесконечный космос, а расстояние между ним и всем, что он когда-либо знал, каждую секунду увеличивается как минимум на полтора десятка километров. Теперь их выживание целиком и полностью зависело от умений тех, кто спроектировал и построил этот корабль. Зеленые холмы и голубые небеса Земли больше не играли в этом никакой роли и отчасти стали как будто нематериальными, уподобившись отголоску сна, который только казался реальным. Хант начал воспринимать действительность как относительное явление – не видя в ней абсолют, который можно было оставить в стороне и к которому можно было вернуться спустя время. Их единственной реальностью стал корабль, а то, что они оставили позади, перестало существовать – пусть и временно.

Он по много часов проводил в наблюдательных куполах, расположенных по периметру внешнего корпуса, мало-помалу привыкая к новому аспекту своего существования и созерцая то единственное, что было ему здесь знакомо, – Солнце. Он находил утешение в вечном бытии светила с его нескончаемыми потоками животворящего тепла и света. Хант подумал о первых моряках, никогда не заплывавших туда, где земля терялась из вида; им тоже хотелось держаться знакомых берегов. Но пройдет совсем немного времени, и люди направят свои суда в открытое море, устремившись в глубины межгалактической пустоты. Там они уже не смогут полагаться ни на Солнце, ни даже на звезды; сами галактики станут лишь бледными пятнами, рассеянными на всем пути к бесконечности.

Что за новые диковинные континенты ожидали их по ту сторону космических пучин?

Очередной период отдыха Данчеккер проводил в невесомой части корабля, наблюдая за игрой в трехмерный футбол между двумя командами, собранными из свободных от дежурства членов экипажа. Игра, в основе которой лежала американская разновидность футбола, разворачивалась внутри огромной сферы из прозрачного упругого пластика. Игроки носились вверх, вниз и во всех возможных направлениях, отскакивая от стен и друг от друга на манер удивительной драки, цель которой более или менее сводилась к тому, чтобы забросить мяч в круглые ворота, расположенные на противоположных концах сферы. На деле же все это было лишь поводом выпустить пар и подразмять мышцы, которые начинали терять форму за время долгого, монотонного путешествия.

Стюард похлопал профессора по плечу, сообщив, что в видеофонной будке перед входом на рекреационную палубу его ожидает входящий звонок. Данчеккер кивнул, отстегнул страховочный обруч на ремне от встроенного в кресло крепежного штифта, зафиксировал его на поручне и, сделав один легкий рывок, грациозно поплыл в сторону двери. На экране его встретило лицо Ханта, находившегося в полукилометре от самого профессора.

– Доктор Хант, – поприветствовал он. – Доброе утро – или какое сейчас время суток в этой адской железяке.

– Здравствуйте, профессор, – отозвался Хант. – Я тут обдумывал кое-какие мысли насчет ганимейцев. Есть пара моментов, в которых мне пригодилось бы ваше мнение; мы можем встретиться где-нибудь и перекусить, скажем, в ближайшие полчаса?

– Почему бы и нет. У вас уже есть какое-нибудь место на примете?

– Что ж, прямо сейчас я направляюсь к ресторану в секции B. Скоро буду на месте.