– Что ж, слой, по-видимому, относится к позднему плейстоцену, так что я бы ожидал встретить здесь следы верхнего палеолита – что согласуется с характером обработки камня. Скорее всего, это скребковый нож для снятия кожи. На рукоятке и вокруг кончика имеются области микролитов. Учитывая местонахождение, я бы сказал, что он довольно близок к капсийской культуре.

Он опустил банку и многозначительно смерил Зайбельманна испытующим взглядом.

– Неплохо, – кивнул профессор. Он положил нож в лоток рядом с первой находкой и приложил составленный Хутфауэром идентификационный лист. – Завтра при дневном свете изучим его получше.

Хутфауэр встал рядом с ним у входа в палатку. По доносящимся снизу болтовне и крикам они поняли, что между местными снова разгорелся очередной бытовой конфликт.

– Если вдруг кому-то интересно, то чай готов, – раздался голос позади соседней палатки.

Зайбельманн вскинул брови и облизал губы.

– Какая чудесная идея, – произнес он. – Идем, Йорг.

Они обошли вокруг палатки и оказались на импровизированной кухне, где на камне сидел Рудди Магендорф, который в этот момент ложкой перекладывал чайные листья из стоявшей рядом жестянки в большой чайник с кипящей водой.

– Привет, проф, привет, Йорг, – поприветствовал он коллег. – Через пару минут заварится.

Зайбельманн вытер ладони о переднюю часть рубахи.

– Отлично. Потерпеть пару минут мне как раз по силам.

Он машинально повел глазом и заметил накрытые тканью лотки, разложенные поверх сооруженного на козлах стола сбоку от палатки Магендорфа.

– А, смотрю ты тоже времени даром не терял, – заметил он. – Что у нас там?

Магендорф проследил за его взглядом.

– Джоматто принес их где-то с полчаса назад. Их нашли в верхней террасе, у восточного края второго сектора. Взгляните.

Зайбельманн подошел к столу и, открыв один из лотков, изучил аккуратно разложенную коллекцию предметов, рассеянно бормоча себе под нос.

– Опять кремниевые скребки, ясно… М-м-м… Это, вероятно, ручной топорик. Да, думаю, так и есть. Фрагменты челюсти, человеческой… похоже, что это части одного целого. Черепной свод… каменный наконечник копья… М-м-м…

Он снял ткань со второго лотка и принялся как бы между делом осматривать его содержимое. Затем его голова вдруг замерла, когда профессор вперился взглядом в лежавший на краю предмет. Его лицо скривилось в недоуменной гримасе.

– Это еще что за чертовщина? – рявкнул он.

Выпрямившись, он вернулся к плите, держа перед собой проблемный артефакт.

Магендорф пожал плечами и поморщился.

– Я думал, вам стоит увидеть это своими глазами, – предложил он, а затем добавил: – Джоматто говорит, его нашли вместе с остальной коллекцией.

– Джоматто что? – Профессор повысил голос, смерив разъяренным взглядом сначала Магендорфа, а затем и предмет, который держал в руке. – Ох, да бога ради! Ему бы меру знать. У нас все-таки серьезная научная экспедиция… – Он снова взглянул на предмет, и его ноздри задрожали от возмущения. – Ясно же, что кто-то из мальчишек решил устроить дурацкий розыгрыш или вроде того.

По размеру предмет напоминал большую пачку сигарет, не считая наручного браслета; в его верхней части располагались четыре окошка, которые вполне могли предназначаться для миниатюрных электронных дисплеев. Устройство напоминало хронометр или некое подобие калькулятора – не исключено, что оно было и тем, и другим, а возможно, имело и другие функции. Задняя сторона и содержимое отсутствовали – остался лишь металлический корпус, немного обветшалый и помятый, но на удивление слабо затронутый коррозией.

– На браслете есть какая-то странная надпись, – заметил Магендорф, неуверенно потирая нос. – Такие символы мне еще не встречались.

Зайбельманн фыркнул и ненадолго задержал взгляд на буквах.

– Пф-ф! Русский или вроде того. – Его лицо раскраснелось сильнее, чем от постоянного пребывания под суданским солнцем. – Тратить драгоценное время на… на безделушки из грошового магазина!

Размахнувшись, он зашвырнул наручное устройство высоко в воздух, перебросив его через ручей. Сверкнув на мгновение в лучах Солнца, оно камнем упало вниз, угодив в грязь у самого края воды. Несколько секунд профессор смотрел ему вслед; затем его дыхание вернулось в норму, и он снова повернулся к Магендорфу. Тот протянул ему кружку, наполненную дымящейся коричневой жидкостью.

– А, как чудесно, – неожиданно приятным голосом произнес Зайбельманн. – То, что надо. – Он устроился в складном холщовом кресле и охотно принял предложенную кружку. – Должен сказать, Рудди, среди этих находок есть одна интересная вещица, – продолжил он, кивком указывая на стол. – Вон тот фрагмент черепа в первом лотке, номер девятнадцать. Обратил внимание на строение надбровных дуг? Так вот, этот образец вполне может оказаться примером…

В грязи у протекавшего под ними потока наручный модуль раскачивался из стороны в сторону вслед за пульсирующей рябью, которая каждые несколько секунд возникала на поверхности воды, стремясь нарушить хрупкое равновесие, в котором артефакт оказался при падении. Через некоторое время вода смыла песчаную борозду, на которой лежало устройство, и оно, перевернувшись, угодило в ямку, посреди вихрящейся, грязной воды. К наступлению ночи нижняя часть корпуса уже погрузилась в ил. На следующее утро ямка исчезла. Из песка, над подернутой зыбью поверхностью, остался торчать лишь один из концов крепления. На нем виднелись символы, которые, потрудись их кто-нибудь перевести, сложились бы в слово «КОРИЭЛЬ».

Послесловие научного редактора

Послесловие научного редактора

Что ни говори, а крепкая научная фантастика – редкая вещь в наши дни. Теперь в моде фэнтези, т. е. сказки для взрослых. Однако в первые десятилетия Космической эры инженеры и писатели умели мечтать о перспективах реального или вымышленного будущего.

Известно, что роман Джеймса Хогана «Звёзды в наследство» (1977) был написан под впечатлением от фильма «2001: Космическая одиссея» (1968) по роману Артура Кларка. Но Хогану показалось, что финал фильма слишком тяжелый и запутанный. Тогда его коллеги по работе поспорили с ним каждый на пять фунтов, что сам он не сможет написать достойный научно-фантастический роман и опубликовать его. Теперь нам хорошо известно, чем закончился этот спор: Хоган стал мэтром научной фантастики.

Кстати, позже он сам спросил Артура Кларка о значении финала «2001 года», на что Кларк ответил, что, хотя у Хогана «Звёзды в наследство» в финале несут больше смысла, финал «2001 года» принес Кларку больше денег. Даже если это правда, сказано было лишь ради шутки. Титаны литературы не измеряют свой успех деньгами. Да и сам Артур Кларк заработанные своим трудом немалые гонорары часто отдавал на благотворительность, например, на программу поиска внеземных цивилизаций. Да и в оценке своего коллеги Кларк безусловно прав: финал у Хогана получился неожиданный, логичный и очень изящный. А по поводу романа Хогана в целом я полностью согласен с мнением Айзека Азимова: «Чистая научная фантастика. Артур Кларк – подвинься!» (вариант – Артур Кларк отдыхает!)

Действие романа «Звёзды в наследство» происходит в 2028 году – практически в наши дни. Но если держать в уме годы его подготовки, то удивительно актуально выглядит описание ноутбуков (чемоданчик с плоским экраном и кнопками под ним), которых в ту пору ещё не было. Полезные свойства жидких кристаллов в 1970-е годы уже были известны, и в романе это отмечено: самополяризующийся кристалл на забрале шлема. Однако мониторы компьютеров ещё долго делали на основе электронно-лучевых трубок. Такой компьютер едва ли мог поместиться в чемоданчик.

Читая Хогана, удивляешься прозорливости автора: электронный замок распознаёт отпечаток пальца; с помощью персонального компьютера герои книги заказывают через глобальную сеть билеты на самолёт, хотя до эпохи интернета было ещё далеко. А ещё герои перелетают через континент на беспилотном авиамобиле с автономной системой навигации и спутниковым интернетом. Одним словом, многое, ставшее в нашу эпоху реальностью или то, что сейчас лишь на подходе, описано автором очень точно.

А вот перелёт героев из Англии в Калифорнию до сих пор выглядит фантастическим: 300-метровая серебристая торпеда с дельтообразным хвостом взмывает ввысь из центра Лондона и на высоте 83 км с гиперзвуковой скоростью около М = 6 несётся над океаном. Правда, в те годы уже начиналась эксплуатация сверхзвуковых пассажирских самолётов «Конкорд» и Ту-144, но их скорость была М = 2 и высота полёта 20 км.

Вот это и есть научная фантастика: взять лучшее из существующего и усилить его характеристики в 2-3 раза. Не всегда получается угадать с эпохой. Но хорошим авторам это часто удаётся. Впрочем, летать в верхних слоях мезосферы, вблизи границы Кармана, формально отделяющей нашу планету от космоса, нам кажется невозможным даже сегодня. Крылья там не держат, а при движении с первой космической скоростью спутники сгорают, как метеоры. Именно поэтому для быстрых межконтинентальных перелётов более подходящими кажутся суборбитальные траектории. На них делает ставку Илон Маск, создавая корабль «Старшип». Ближайшее будущее покажет, кто прав: инженер-бизнесмен Маск или писатель-фантаст Хоган.