До завода напрямую было рукой подать, но Огонёк решил поплутать – так легче отследить охотников-конкурентов. Вдруг кто-то тоже напал на след мутанта. Заброшки вокруг щерились тёмными провалами, в глубине их мелькали тени – опасные и не очень. Но тени эти принадлежали мраку заброшек, и снаружи их можно было не бояться.

Шенджи мониторил положение их цели, сверяясь с сигналами дронов. Она оставалась неподвижной.

Проникнуть внутрь оказалось несложно. Как и говорил пацан – там никто ничего не охранял. Кому нужен мусор? Только мелкотне вроде Флокса.

Разделившись, они вошли в цех с конвейром с трёх сторон. Шенджи остался снаружи для прикрытия. Сейчас лента конвейера не двигалась, а отчаянно и тупо билась, как в конвульсиях, зацепившись за что-то. Огонёк внимательно смотрел под ноги, стараясь не наступить на хрупкий хлам, толстым ковром покрывавший пол. Слишком внимательно. И оттого не среагировал в момент, когда громоздкий Смог всё-таки хряпнул каким-то черепком. Надо было его оставить снаружи. В ту же секунду под конвейером беззвучно всколыхнулась куча мусора, и быстрый серебристый промельк скользнул в проём стены – туда же, куда и уходила лента. Кто ещё это мог быть, кроме мутанта?

Огонёк махнул ребятам рукой, дав команду преследовать цель. Скрываться дальше было бесполезно. Смог загрохотал что есть мочи – будто мечтал об этом весь последний час. Искра, более ловкая и пронырливая, устремилась вслед за мутантом в дыру в стене. Огонёк скользнул за ней. Других проходов за стену по ту сторону ленты не было.

За стеной был сортировочный зал, где вдоль ленты стояли роботы-сортировщики. Сейчас бо́льшая часть из них застыла ржавой грудой в нелепых изломанных позах, будто их разом выключили в кульминации какого-то дикого робо-балета. В рабочем состоянии оставалась лишь пара-тройка, тоже ржавых, но ещё выполнявших свой цикл – схватить, сжать, опустить. Но теперь они хватали и сжимали пустоту, потому что конвейер застрял, остановился и перестал скармливать им мусор.

Едва Огонёк просунул голову в проём, он увидел, как Искра почти под прямым углом выгнулась назад, уворачиваясь от того, что показалось ему поначалу огненными хвостами. Он поискал источник этих хвостов – это были стрелы, и их метал мутант, выпуская из своего супернавороченного лука с тройной тетивой.

Проблемка. Ведь они должны были взять мутанта живым. А он, то есть она, похоже, была против и отчаянно этому сопротивлялась. Хотя нет, отчаяния Огонёк не увидел ни в её надменной позе, ни в уверенности и точности скупых движений – она словно срослась с этим луком, а он просто выполнял её приказы.

Перед походом Огонёк строго-настрого приказал, особенно Смогу, забыть про спусковые кнопки и крючки на оружии и думать головой, хотя это было понятно и так. У каждого мутанта, за которым они охотились, был изъян, ахиллесова пята, слабое место, которое Огонёк – с помощью мудрого Шенджи – находил и использовал. Но этого они никак не могли раскусить.

Объект лупил по ним стрелами, а им оставалось только укрываться и ждать. Ждать, когда ей это надоест или стрелы закончатся. А что, если у неё бесконечный запас? Ладно, хорошо уже то, что они не самонаводящиеся. Огонёк прятался за одним из вырубившихся роботов и лихорадочно пытался найти решение.

Но тут раздался жуткий грохот. Видимо, Смог неловко высунулся из укрытия, и один из сортировщиков ухватил своими клешнями его голову вместо очередной жестянки. Смог, терпя боль, монотонно заскулил. Голова у Смога была крепкая, потому что проводка в клешнях робота даже задымились от перенапряжения. Тут и Искра пришла на помощь, отстрелив дробовиком ржавые клешни. Те разлетелись металлическими брызгами, слегка оцарапав лоб Смога.

Убедившись, что Смог в порядке, Огонёк вернулся к наблюдению за мутантом. Но её нигде не было видно. Град стрел прекратился. Она скрылась, воспользовавшись тем, что все охотники отвлеклись на Смога! Ничего. Если повезёт, её примет Шенджи. Ну, и трекер она, кажется, не обнаружила. Интересно, куда Флокс его пристроил?

Огонёк осторожно выбрался из укрытия и крикнул ребятам:

– Никто не ранен?

– Ха! Чтобы я дал себя расплющить какой-то железяке? Не дождётесь! – Смог погрозил громадным кулаком роботам-сортировщикам и пнул останки своего обидчика. – Я сам кого хочешь расплющу!

– Чего ты радуешься? Из-за тебя мы упустили объект! Неудивительно, что робот принял твою башку за пустую жестянку! – оборвала его Искра, а Смог, не став спорить, сразу виновато опустил голову и приуныл.

– Ничего. Мы знаем, где она. Нам просто надо поймать момент, когда её можно застать врасплох, – успокоил всех Огонёк. – Спит же она когда-нибудь! Но мне любопытно знаете что? Что никто не ранен и ни одна стрела не попала в цель.

Глава 2. Рысь и Ворон

Глава 2. Рысь и Ворон

Выбравшись с завода, она тут же юркнула в какой-то провал в стене соседнего здания и через его руины, не оглядываясь и не разбирая дороги, рысью пронеслась по пыльным тёмным лабиринтам. Ей показалось, что за ней кто-то гонится, и она ускорила свой бег. Она виляла и кружила, надеясь сбить охотников со следа. Наконец она перестала слышать преследователей – или то, что она принимала за них, и рухнула в одном из закоулков среди замызганных и замшелых руин.

Только оказавашись в безопасности, она нашла время обдумать и проанализировать всё, что случилось с того момента, как она очнулась.

А очнулась она задолго до того, как охотники окружили её. Её чуть покачивало и трясло. Словно она лежала на огромном животном, которое подрагивало от недовольства. Животное было жёстким, холодным и неприветливым. Она пыталась вспомнить, как называется это животное. Но она не помнила даже своего имени – не то что чужих. «Я – … – пыталась она выковырять из памяти имя, надеясь, что это получится на автомате. – Меня зовут …» Ничего, пустота, прочерк.

Но животное бурлило не под ней, а над. От него вибрировало всё вокруг – и пол и стены. Она напрягла зрение и попыталась и опознать бурлящее под ней животное. Над ней дрожала конвейерная лента. Жесткая, холодная, подрагивавшая на зубьях механизмов. Лента колыхалась, но не двигалась. Похоже, её где-то заклинило.

Она огляделась. Вокруг не было ничего целого, чистого, здорового – разруха пожирала это место, разделяя богатый пир со ржавчиной, плесенью и грязью. То ли заброшенный завод, то ли – просто выходные затянулись у таких нерадивых хозяев? Она пошевелилась и столкнула с себя куски ржавых деталей, которые почти что рассыпались в прах от её толчка.

Тут-то они и появились. Охотники. Конечно, охотники, кто же ещё? Вооружённые до зубов – вряд ли это были заводские рабочие. Хотя оружием они как будто не собирались пользоваться. И до чего неловкие! Один из них – громила высотой с два метра – наступил на что-то хрупкое. Зачем такого брать на дело? Особенно учитывая, что они не собирались её убивать. Она нужна им живой! А это значит, что она представляет какую-то ценность. Что ж, учтём. Уйти от таких растяп было легче лёгкого. Даже ранить их жалко. Хотя было чем. Как только появилась опасность, в ней что-то словно щёлкнуло. Она почувствовала лёгкую боль в спине. Оттуда пошло тепло. Она завела руку за спину, и в ладонь легла рукоять. Это был лук. Это от него шло тепло, он переливался неоном и отвечал на каждое её движение, точнее даже на мысль, позыв, который предварял это движение. Они были как единое целое, и это захватывало дух.

Другой рукой она выхватывала стрелы из колчана. Стрелы послушно ложились в руку, и она выпускала их, не целясь, а их огненные хвосты метались по сортировочному залу, как юркие зверьки, но не поражали неудачливых охотников – потому что она этого не хотела. Ей было жалко их. Поэтому ей так легко удалось уйти. От одних преследователей.

Но они были не единственные. Когда она играючи оторвалась от первых, ей едва удалось уйти от вторых. Хотя не факт, что это были преследователи. Может, ей просто любое живое существо теперь казалось врагом – её личным врагом. Как будто весь мир сейчас крутился вокруг неё, и круг этот сжимался. Как будто все наёмники этого странного мира, которого она не помнила, охотились только за ней. «У объекта обнаружена мания величия, отягощённая манией преследования, – это уже что-то, – посмеялась она над собой. – Вдобавок я ещё и шучу. Осталось понять, чем я питаюсь».

В одном из завалов она нашла проход внутрь и укрылась среди руин. Это место было не похоже на завод, хотя и тут высились остовы[2] механизмов, напоминающие скелеты каких-то древних животных. И тут была разруха, но степень её намного превышала тот заводской хаос. Здесь царили разложение и тлен, которые дали толчок новой жизни. Но жизнь эта была иная, чужая, враждебная – и враждебность эта была не ясной, традиционной и логичной, а абсолютно непостижимой, тёмной, вязкой. Невидимые в полумраке твари, большие и маленькие, ползающие, летающие и скачущие, передвигались, шуршали и сопели, кружа где-то неподалёку от неё. И воняли. Они жутко воняли! Они явно хотели подобраться поближе и поживиться чем-то, чего пока ещё не знали и не пробовали.

Она пряталась под обрушившейся бетонной плитой и прислушивалась к звукам вокруг. Она ждала. Когда звуки слегка поутихли, она выбралась из завала. Ни малейшего шороха не раздавалось от её шагов. Она наступала на мелкий хлам и мусор – и тишина. Стоп! Может, она оглохла? Нет, конечно, нет! Она же слышала охотников! Громила вообще топал, как бронетанк на ножках. К тому же она только что слышала местных тварей.