Полумрак скрадывал рельеф помещения, но она чувствовала все преграды словно нюхом – по их запаху, каждый из которых был уникальным. Запахов были тысячи, и каждый из них она могла выделить. Кроме живых тварей тут были и мёртвые кости, они пахли резче всего, и на них она тем более старалась не наступать.

Затем она прислушалась к себе – чтобы понять, чего она хочет. Она определённо чувствовала желание. Крутило где-то в районе живота – это голод. Мозг постепенно выдавал информацию: недостаток питания – девяносто процентов, недостаток жидкости – девяносто пять процентов. Критическое состояние, необходимо срочно принять меры. Откуда приходили эти мысли, она не могла понять. И почему оттуда же не приходит инфа о её имени?

В дальнем углу сверкнул отблеск. Над тем местом крыша прохудилась, и за время дождей там скопилось озерцо. Пересохший организм тут же отреагировал на зов, и она ринулась. Первичные рефлексы работали лучше, чем страх и инстинкт безопасности. Она погрузила ладони в жидкое, готова уже была напоить себя влагой – чем бы она ни была, но успела увидеть своё отражение, подёрнутое рябью. Из ковша ладоней, полных воды, на неё смотрела… вполне себе симпатичная девчонка. Но на её макушке торчали острые уши!

Она замерла. Вода – или что там было – сочилась сквозь пальцы. Отражение таяло, утекало. Ещё немного – и от ушей ничего не останется. Она не решалась развести ладони, чтобы ощупать себя. Отражение – это ведь фикция. Мало ли что там померещилось в полутьме. Может, это вообще что-то у неё за спиной! Она разжала руки и снова набрала жидкости. Закрыла глаза, поднесла ко рту и выпила. Почувствовала, как увлажняются пересохшая глотка, пищевод, пустой желудок. Обычная дождевая вода. Немного оксида азота, тяжёлые металлы, насекомые – ничего особенного. Даже пыльцы нет. Ну а откуда ей тут быть? Если бы тут хоть одно натуральное растение выросло, вокруг него бы возвели колючую проволоку под током. И вспыхнула бы локальная война между фракциями. Стоп! Фракции. Она знает, что это. Но не знает своего имени и места в этом мире!

«Линкс! Ты со мной? – прошелестело у неё в голове. – Скайтек – не единственные, кому мы нужны. За нами будут гоняться все фракции. И мы сможем выбрать, кому продать себя подороже…» – Она услышала эту фразу так отчётливо, будто кто-то произнёс её прямо в ухо. Она обернулась – никого.

«Линкс»? Это – её имя? Рысь? Она нерешительно подняла руки и коснулась головы. Осторожно ощупала макушку и наткнулась на упругие замшевые наросты треугольной формы. Нет, ей не показалось.

Позади неё что-то шевельнулось. Она резко обернулась на звук, но звук последовал за ней и снова оказался за спиной. Он замерла. Тишина.

– Кто здесь?

Не двигая туловищем, она повернула голову и посмотрела за спину. Никого. Только внизу у ног что-то подрагивало. Она извернулась насколько могла – и увидела хвост. Свой хвост. Он тихонько постукивал по полу, взбивая пыль и мелкий мусор, и шерсть его переливалась серебром.

Осмыслить это она не успела. Её слух уловил ещё какой-то шорох. Но уже не здесь, за спиной, а в соседнем помещении, за стеной. Она услышала, как с полуразрушенной стены осыпалась мельчайшая пыль.

Кто-то крупный стоял, прислонившись к стене и давя на неё с той стороны, и дышал. Неровно, неритмично, с присвистом. Она прекрасно это слышала – шум в чужих лёгких, рваных дырявых лёгких, сбивчивое дыхание. Страх. Очень громкий страх! Страх этот боролся с голодом. Голод тоже был громкий. Он просто громыхал в желудке этого существа. В такт дыханию желудок сжимался и разжимался, подвывая и скрипя. Она слышала всё это так ясно, будто ни у лёгких, ни у желудка не было оболочки из мяса, мышц и кожи, как это бывает у людей.

Линкс не двигалась, и существо за стеной тоже. Стоять так и ждать неизвестно сколько было бессмысленно, и Линкс решилась. Левее того места, где притаилось существо, сохранился проём от бывшей когда-то там двери. Линкс бесшумно метнулась туда и прислонилась к сгнившему косяку, готовясь заглянуть за стену. От волнения перехватило дух, и в тот же миг она снова ощутила то тепло в спине. Лук сам активировался в минуты опасности, и зависело это от скачка адреналина в её крови. Она схватила лук, вложила стрелу в гнездо тетивы и ступила на ту сторону, направив оружие на то место, где она слышала врага.

И чуть не рассмеялась.

У стены, почти вросши в неё, стояло и мелко дрожало какое-то немыслимое растение. То есть человеко-растение. Потому что формально у него была голова, туловище, две конечности в верхней его части и две конечности, идущие из туловища вниз. Но при этом голова его представляла собой пучок листьев, из центра которого на тонких стеблях вырастали, покачиваясь, два шарика со зрачками. Зрачки хаотично скользили по окружностям этих шариков, не способные сфокусироваться. Голова держалась на довольно крепком стволе, намертво свитом из одеревеневших веток. Ствол в свою очередь тянулся из хлипкой мешанины органов, больше похожих на человеческие, но – действительно лишённых всякой оболочки! Лёгкие, сердце, желудок, печень и прочее – всё было выставлено напоказ. Оно дышало, пульсировало, вибрировало. Лёгкие были порваны в нескольких местах и обвисли, как сдувшийся воздушный шарик. Ниже пояса ветки снова свивались в два ствола, уходивших в горшки с грунтом.

Это выглядело так, будто горе-генетик склепал весь этот набор после пары бутылок спиртного и из того, что оказалось под рукой.

Линкс опустила лук и подошла ближе. Опасности она не чувствовала. Бедняга не мог даже нормально передвигаться – как вообще можно ходить в цветочных горшках? Стебельки с глазами – если это можно считать глазами – замерли. Остановились и зрачки в них. Человек-дерево перестал дрожать. Это встревожило Линкс. А что, если где-то в этом пучке листьев есть и мозг? И как давно она перестала слышать страх, исходящий от него? Линкс покрепче сжала рукоять лука. И не зря.

Пучок листьев заскрипел и начал распускаться – как распускается цветок, только в очень ускоренном темпе. Стебли с глазами разошлись и отогнулись – чтобы освободить путь тому, что молниеносно изверглось из сердцевины пучка. Огромная пасть, оснащённая рядами острых клыков-колючек, искрящихся в полумраке, стремительно, как на пружинке, выскочила из глотки человека-дерева. Клыки были опасны не только своей остротой – похоже, они источали одновременно ещё и яд, и ток.

Реакция Линкс не подвела. Стрела-коготь уже торчала в хищной глотке «бедняги» – тот оказался медлительнее Линкс. Зубастая пасть, не достигнув цели, поникла на толстом стебле. С клыков потекла зелёная слюна. Капая на пол, она шипела, прожигая в слое мусора проплешины и пожирая миллиметр за миллиметром вширь всё вокруг, насколько хватало яда. Тело человека-дерева обмякло и сползло по стене, вздымая цементную пыль.

С одним обитателем руин было покончено, но сколько их здесь ещё? Скорее всего, тварь была порождением этих развалин. Причём видно, что создала его не природа, а человек. И таких жутких генных модификаций здесь хоть отбавляй. Были ли они опаснее охотников? Не факт. Если охотники её выследили на заводе, то найдут и здесь. Но здесь у неё есть дополнительная защита: враг моего врага – мой друг, как говорится. «Интересно, откуда я знаю, что так говорится?»

Линкс осмотрелась и обнаружила стратегически надёжный угол. Возможно, территория здесь была поделена между тварями, и это помещение теперь стало относительно безопасным.

Если, конечно, каждой твари не давалось по паре.

Но глаза уже слипались, её клонило в сон. Сколько она не спала – сутки? Всего лишь. Жаль, что вечная батарейка в её комплект не входит. Соорудив сигнализацию из консервных банок и неустойчивой баррикады ящиков, она устроилась на смятых картонных коробках и моментально уснула.

Ей снился голос. Голос шёл отовсюду, источника у него не было. Но она узнала голос – это он недавно назвал её имя. Не во сне, наяву. Краткий всплеск воспоминаний, словно вырванная из книги страница. Но сейчас, во сне, она не могла разобрать ни слова. Потом в голос врезался шум крыльев – отрывистый, хлёсткий. Она обернулась на шум, но успела уловить глазом только всполох зелёного. Птица – ясно, что это была птица, не дракон же! – неуловимо перелетала с места на место, кружа вокруг Линкс, и сыпала зелёными перьями. Перья оставляли за собой след, и вдруг цепочка этих следов превратилась в канаты и опутала Линкс. Канаты душили её, сжимали плечи, туловище, давили так, что казалось, кости сейчас треснут. Она не удержалась на ногах и опрокинулась на спину. И тут он дал ей себя увидеть. Это был ворон. Громадный зелёный ворон. Раз в пять больше обычной птицы, ростом почти что с человека. Он сделал круг побольше и спланировал к ней, мягко приземлившись на толстые путы. Но он не раздавил её – он был лёгок, как пёрышко.

– Пойдём со мной! – хрипло произнёс ворон. – Вместе мы взорвём этот мир к чертям!

Она не знала, куда и почему нужно идти. А спросить не могла, язык не слушался её – как всегда бывает во сне.

Ворон поднял лапу и чиркнул острым когтем вдоль её тела. Путы распались, но она не почувствовала свободы. Что-то невидимое продолжало сжимать её тело.