Кроме того, что меня уже в который раз за день бросает в дрожь, все отлично.

– Да, порядок. Жить буду. – Я смущенно улыбаюсь. И, кажется, это глупое выражение лица будет преследовать меня весь день.

– Нашла, что искала?

– Эм… нет. Похоже, вместо пива Кортни затолкала в холодильник всю еду. Она всегда неправильно расставляет приоритеты.

– Погоди.

Он ухмыляется и сдвигает брови. Наклоняется. Его крепкие руки напрягаются и отодвигают меня в сторону. Я упираюсь спиной в открытую дверцу холодильника и остаюсь стоять зажатой между ней и его торсом, обтянутым тонкой белой футболкой.

Боги, как же красиво она смотрится на его загорелом рельефном теле… Как сексуально перекатываются под тканью его мышцы…

Эйсто склоняется к нижней полке и нечаянно соприкасается бедром с моим животом. Я моментально напрягаюсь. Втягиваю в себя воздух и задерживаю дыхание, лишь бы лишний раз не дотронуться до его тела. Это критически опасно. И чертовски искушает. Особенно, когда в легкие вместе с кислородом просачивается аромат его кожи.

– Смотри, что отыскал. – С гордым видом он выпрямляется во весь рост в дюйме от меня и поднимает руки с двумя стальными баночками пива на уровень моего лица. – Совсем ничего не видишь в своих розовых очках, Совенок. Держи.

Эйсто всовывает мне в руку прохладную банку, и его взгляд застывает на моем лице.

Как долго я не находилась к нему так близко? Как долго не смотрела в глаза? Сколько не чувствовала на себе этот родной запах? Наверное, на протяжении целого года. С той самой вечеринки у Фреда, когда впервые увидела Эйсто со Стеллой.

***

Год назад

Мой темно-голубой «Понтиак» припарковался недалеко от дома Фреда минут десять назад, но я продолжаю сидеть в мрачном салоне, заглушив двигатель. Не решаюсь притронуться даже к ручке двери. Не говоря уже о том, чтобы сделать шаг наружу.

Пока не вышла, еще могу повернуть назад.

Лучше бы дождь не заканчивался, и я бы ухватилась за единственный повод не покидать пределы машины.

Лучше бы он лил и испортил вечеринку Фреда. Тогда бы мне не пришлось на нее идти.

Лучше бы он обрушился мне прямо на голову и попытался смыть боль вместе с макияжем.

Лучше бы. Но сегодня вселенная решила игнорировать мои просьбы.

Я сижу и вглядываюсь сквозь лобовое стекло в мелкие лужи на дороге, в которых играют бликами огни ночных фонарей. За это время всего две встречные машины бросили ближний свет на мокрую улицу и промелькнули мимо куда-то по своим делам.

Опускаю стекло и вдыхаю аромат дождя. Свежесть охватила всю округу, а теперь – и мои легкие. Обожаю этот запах. На мгновение прикрываю глаза и откидываю голову на спинку сиденья.

Что я здесь делаю? Ведь до последнего не хотела ехать. Не поддавалась на упорные уговоры Фреда.

Еще слишком рано.

Месяц – это слишком мало для зализывания душевных ран. Чувствую, что еще не готова встретиться с Эйсто.

Так какого черта я прикатила сюда и сижу в тачке, как последняя трусливая идиотка?

Несколько раз ударяю ладонью по рулю и крепко зажмуриваюсь.

Я не боюсь. Я просто не готова.

Мы ведь строили планы. Представляли, какой будет наша жизнь после колледжа. Мечтали, как сменим съемную квартиру на собственный дом. Как Эйсто сделает мне предложение. Как проведем медовый месяц на острове, про который он не уставал говорить. Ваадху 9 . Я не была, но уже знаю, что там очень красиво.

Протяжно выдыхаю и открываю глаза. За лобовым все тот же мокрый асфальт и тот же тусклый свет. Только пахнет теперь горечью.

Месяца недостаточно, чтобы заставить себя думать иначе. А уж тем более – чтобы стереть память.

Месяц – это ничтожно, несущественно мало, чтобы поверить, что все рухнуло и полетело к чертям.

Мы столько всего не успели.

Мы столько всего не совершили и никогда уже не совершим.

Всего один гребаный месяц для попыток втолковать себе, что Эйсто больше не мой. Что я больше не имею права прикасаться к его телу. Не могу трогать лощеную загорелую кожу. Его руки больше никогда не обнимут меня так, как обнимали раньше. А губы уже не сольются с моими в поцелуе. Внутри больше никогда не забьется так сильно, как билось только с ним. Сердце погрузилось в вечный сон. Вот бы так можно было и с памятью. Но нет, теперь мне остается только наблюдать со стороны и думать. Этого у меня никто никогда не отнимет.

Я резко хватаю с пассажирского сиденья красно-белую пачку сигарет. Стискиваю зубы. До того, как Эйсто бросил меня, я никогда не курила.

За этот месяц многое изменилось. Я изменилась.

Мое дыхание учащается. Я изо всех сил сжимаю в руке сигареты. Мне нужно успокоиться. И они помогут. На миг, но помогут.

Дым умиротворяет меня. Нужно лишь выдохнуть, а потом наблюдать, как плавно рассеивается туманность, пока сердце выравнивает бег. Конечно, для «дымовой терапии» я могла бы прибегнуть к другому варианту: например, спалить все вещи, которые напоминают мне об Эйсто. Но я предпочла сигареты. Хотя идея с вещами некоторое время казалась мне потрясающей.

Резко отбрасываю пачку обратно на сиденье.

К черту! Когда я успела стать такой слабой?

Я рывком распахиваю дверцу, и поток влажного воздуха бьет мне в лицо. То, что нужно. Опускаю высокие каблуки на землю и расправляю свободное темно-зеленое платье в цвет своих глаз. Правда платье больше похоже на длинную футболку-оверсайз, подпоясанную на талии широким ремнем. Но оно всегда нравилось Эйсто.