– Очень хорошо. Пока что все, кто сражался, зализывают раны… Хоронят убитых. Пока они не понимают, на чьей стороне продолжат биться. Не понимают даже, какие есть стороны… Теперь, когда Сандра здесь нет. Но пройдет немного времени, и они поймут. Начнется хаос. Кто-то захочет забрать власть, пока она плохо лежит. Кто-то – покинуть город, забрав ресурсы. Кто-то – вернуть Сандра.

– Вы тоже этого хотите?

Капитан Стерх помедлила, внимательно глядя Кае в глаза, а потом покачала головой:

– Нет. Не думаю. Но у нас будет время это обсудить. Мне нужны люди, которые были там. Которые обо всем расскажут… и которые заинтересованы в том, чтобы остановить кровопролитие, если это еще возможно. Ты из таких?

– Да.

– Тогда идем. Нужно убраться отсюда. Как можно скорее. Я уверена, что Сокол начнет действовать… опять. – Стерх бросила на Каю взгляд, в котором читалось все, о чем она умолчала.

Хаос последних дней показал, что Сокол не только жестока, но и безрассудна.

Кроме того, она была напугана и пыталась удержать то, чем обладал Сандр, любой ценой. Многие его люди переметнулись к ней, потому что она обещала им его вернуть. А потом она отдала приказ убивать всех, кто сопротивлялся или пытался сбежать…

– Я пойду с вами. Вы заберете Тошу?

Капитан Стерх молча кивнула.

– Хорошо, – хрипло сказала Кая. – Но… я должна…

Она наконец подняла взгляд и посмотрела. Туда, где, выпростанная из простыни, в которую ее завернули, белела тонкая бледная рука. Неживая. Холодная.

Капитан Стерх проследила за ее взглядом и вздохнула

– Мне жаль. На это нет времени. Многие погибли… Нам надо торопиться. Кто-нибудь ее…

– Я помогу. – За спиной у капитана стояла темнокожая женщина – по ее спокойному ровному лицу с крупными губами и большими карими глазами трудно было определить возраст, но Кая подумала, что она молода – не старше тридцати лет.

До сих пор она видела ее только мельком и знала, что она – одна из приехавших в Красный город по приглашению Сандра.

– Там, откуда я пришла, к смерти относятся серьезно. Своих мертвых нужно хоронить самим, – негромко произнесла женщина, обращаясь к капитану Стерх. – Я помогу ей. А потом мы обе пойдем за тобой – если ты и меня возьмешь.

– Я не слышала, как ты подошла, – сказала Стерх, – поглядывая на женщину с подозрением – но и с одобрением тоже. – Хорошо. Можешь выбраться из города с нами – а дальше решим, что делать. Поторопитесь. Времени нет.

Темнокожая женщина спрыгнула в неглубокую яму рядом с Каей и протянула ей руку – маленькую, с неожиданно светлой ладонью.

– Шоу.

Кая пожала протянутую руку, и на миг ей показалось, что эта ладонь – единственный источник тепла на свете на многие и многие километры вокруг.

Они молча копали, двигаясь в одном темпе, и через несколько минут Кая перестала бояться, что Шоу заговорит с ней – или что повторится атака капитана Сокол, несущая с собой взрывы, кровь и смерть. Они молчали – пока яма наконец не стала достаточно глубокой, чтобы надежно укрыть Марту от нечисти и диких зверей.

Вместе они подняли ее – такую легкую, маленькую – и осторожно опустили в яму.

Кая потянулась к простыне, взялась за край, и тень Шоу снова легла ей на плечо.

– Не надо. Не терзай себя.

Но Кая упрямо мотнула головой. Она должна была посмотреть – должна была увидеть и навсегда запомнить ее лицо. Марта родилась в Северном городе. Ее бабушка и дедушка были учеными. Ее мать сошла с ума после большого наводнения, а потом не пережила дороги в столицу. Марта была лаборантом. Ей нравилось сидеть в чайной, пить маленькими глотками согревающий чай, глядя на холод за окном. Она носила зеленый платок. Мечтала отомстить за тех, кого любила. Была влюблена в юношу по имени Шиповник. Заикалась… Кая никогда не узнает – с рождения? Или, возможно, с тех пор как чудовищная волна наводнения смыла, унесла все то, что казалось Марте незыблемым?

Теперь она лежала здесь. Твердая. Мертвая. Кая стиснула зубы и протянула руку, а потом откинула простыню…

Мир вокруг содрогнулся от грохота, и чьи-то сильные руки бросили ее на землю.

– Уходим! Уходим!

Она накрыла Марту собой, ничего не понимая, дрожа всем телом.

– Нет! Я не могу ее так оставить! Нет!

– Прекрати! Возьми себя в руки!

Пощечина на миг оглушила ее. Земля у ног Шоу взорвалась фонтанчиком брызг.

– Ложись!

Марта ускользала из ее рук, и Кая потянулась к ней, загребая свежие комья земли…

И проснулась.

За окном занимался рассвет – серый, безжизненный. Солнечные лучи, редкие, прозрачные, с видимым трудом пробивались сквозь снежную завесу. Стекло было изрезано узорами. Печь под Каей почти совсем остыла, и от губ в воздух поднималось легкое облачко пара. Дрожа, она плотнее закуталась в куртку и одеяло.

Прошло почти два месяца с тех пор, как она покинула Красный город, а этот сон не оставлял ее в покое. Он всегда заканчивался одинаково. Ей не удавалось отогнуть край простыни. Никогда не удавалось увидеть лицо Марты. И никогда не удавалось до нее дотянуться.

Наверное, когда-нибудь она смирится и решит, что это к лучшему. Не помнить лицо Марты мертвым – значило хранить ее в сердце живой. Обманывая себя, можно верить в то, что где-то далеко Марта продолжает краснеть и заикаться, рассказывая кому-то о Шиповнике, носить свой зеленый платок, пить обжигающе горячий чай. Когда-нибудь Кая точно с этим смирится… Но еще не теперь.

Некоторое время она ждала, пока успокоится сердцебиение. Отросшие рыжие волосы неприятно липли к вспотевшей шее. Кая отбросила одеяло и как будто в ледяную воду нырнула. Зуб на зуб не попадал от холода, и пол показался холодным как лед, даже через толстые носки. Стуча зубами, Кая влезла в сапоги, утонула в рукавах слишком большой и тяжелой куртки.

Она подошла к жестяному умывальнику, нажала на язычок ладонью. Воды не было, хотя еще вчера она топила снег. Кая приподняла крышку: в чаше умывальника подтаивала глыба льда.

В поленнице у печной заслонки оставалось не так много дров, но она все равно скормила пару пахучих брусков пламени, протянула к теплу озябшие покрасневшие пальцы. Пошмыгала носом, с тревогой прислушиваясь к ощущениям. Трое из группы недавно слегли с простудой, и теперь больше всего она боялась заболеть. Лекарств не хватало, не было даже трав для заваривания и припарок. Недоставало еды – и на скудных пайках больные и раненые поправлялись медленно. С приходом настоящих холодов они уже потеряли двоих.

– Ты проснулась? – На пороге стояла Шоу.

Как и многие гости Сандра, она так и не вернулась домой. Впрочем, все они уже мало думали о возвращении. Их занимали другие хлопоты.

– Угу.

– Отлично. – Шоу стряхнула с мехового капюшона целый сугроб прямо на пол и громко чихнула. – Проклятый холод. Не припомню такой холодной зимы с Великого хлада.

– Великий хлад?

– А. У нас так называют то, что творилось десять лет назад. Ты, наверно, ребенком была, не помнишь. Я в ту зиму как-то раз принесла домой пару десятков уток, не сделав ни единого выстрела.

– Как?..

– Вмерзли в лед.

Кая хмыкнула:

– Ну и история.

– Чистая правда. – Шоу белозубо улыбнулась, но посерьезнела. – Ты готова? Стерх не будет ждать.

– Готова. – Кая вздохнула. – Вода все равно замерзла. У тебя нет чего-нибудь поесть?

Шоу кивнула:

– Поедим по дороге. Или хочешь посмаковать сухари тут?

Кая застегнула куртку, опоясалась ножнами, сняла со стены свою пару снегоступов.

– Вы уверены, что хотите идти со мной? – пробормотала она, привязывая снегоступы к ногам. – В смысле… Он сказал, что готов говорить со мной один на один. Я боюсь, будут проблемы.

– Если пойдешь одна, проблемы точно будут, – мрачно заявила Шоу. – Нам нужна его помощь. Но, если он тебе навредит, от этого точно никто не выиграет.

– Я обещала зайти к Тоше…

– Кая! – Шоу покачала головой. – Не хочешь идти – просто скажи. К чему эти отговорки?..

– Я хочу идти. – Она понадеялась, что это прозвучало достаточно твердо. – Хочу. Я сделаю все… если это поможет.

Шоу коснулась ее руки – всего на мгновение.

– И мы все это ценим. Зайдешь к Тоше, когда вернемся. Мы вернемся.

За ночь снегу нападало так много, что первые этажи развалюх, в которых они зимовали, оказались наполовину завалены сугробами.

Стерх и еще несколько человек, в том числе Пом, верзила-помощник капитана, уже стояли у ее дома, все в снегоступах, укутанные в несколько слоев теплой одежды, с покрасневшими от мороза щеками и носами.

– Отличное утро! – пробасил Пом, завидев Каю. – Самое время для вылазки, девица.

– Готова? – спросила капитан Стерх вместо приветствия и, не дождавшись ответа, продолжила: – Вот и хорошо. Выдвигаемся сейчас. Я и Пом пойдем прямо за тобой. Еще трое – с нами. Шоу возьмет остальных и обогнет холм – так что через пару километров нам придется разделиться.

– Зачем? – Разделяться с Шоу Кае не очень хотелось.

– Подстраховка. Слишком много сопровождающих – он может разозлиться.

– Засада тоже его разозлит.

– Он о ней не узнает, – твердо произнесла капитан Стерх. – А если узнает – его злость тебя уже не должна волновать. Мы разберемся.

Помедлив, Кая кивнула.

– Вот и хорошо, – сказала Стерх. – Вперед!

Поначалу идти по снегу было тяжело. Снегоступы то и дело проваливались под наст. Комья снега обжигали холодом, попадая в сапоги, и носки быстро промокли. Но постепенно Кая приноровилась – снегоступы бойко заскользили по ледяной корке, спина взмокла, а щеки раскраснелись уже не от холода. Движение согревало, к тому же солнце почти взошло, и мир вокруг засиял. Деревянные дома, в которых расположилась группа Каи, издалека напоминали сгорбленных стариков в белых меховых накидках. Над крышами поднимался легкий дым из труб. Метель гудела за окном всю ночь – и теперь сосны и ели укрыло таким толстым слоем снега, что зелени иголок почти не было видно. Ледяная корка на дороге и вдоль нее серебрилась. Путники как будто скользили по прозрачным кристаллам, и Кая с трудом поборола искушение зачерпнуть их рукой – вдруг на ладони и вправду останутся драгоценные камни, как в сказке про волшебного оленя, которую рассказывал ей в детстве дедушка?