— Пошли! — отец резко встал со скамейки, обернулся. — Некогда. Дмитрию ехать надо…

Я поплелся за ним. Ноги подкашивались. Один раз я чуть не рухнул, неловко зацепившись носком стопы за бордюр. Подойдя к машине, я сначала опёрся об неё, постоял чуть-чуть, и только потом открыл заднюю дверь и сел.

Всю дорогу он молчал, совершенно не обращая на меня внимания. У самого подъезда нашего дома (он вышел вместе со мной, Дмитрий тут же уехал) отец сказал:

— Иди, собирайся. Я тебя здесь подожду. Сегодня переночуешь у нас, а завтра я тебя посажу на поезд.

— Какой поезд? — не понял я.

— К бабке поедешь! — взорвался отец. — К моей маме! В Карелию. В Петрозаводске тебя встретят. Всё.

— Я никуда не поеду! — упёрся я. — Пока маму не выпишут, я никуда не поеду.

— Поедешь! — отец подшагнул ко мне вплотную. — И попробуй только возразить!

— Нет, — я попытался отшагнуть, но отец ухватил меня за руку.

— Ладно, идём, — он потащил меня в подъезд. — Я тебе помогу собраться!

Я крутанул рукой, вырываясь из захвата. Это было нетрудно. Труднее было сохранить нормальные добрые отношения с родителем. А он упёрся рогом.

Мы зашли в квартиру. Отец захлопнул дверь.

— Собирайся!

— Я. Никуда. Не поеду! — четко проговорил я и сел в кресло. — В конце концов это нечестно по отношению к маме.

Отец устало опустился на табурет.

— Пойми, я тебе добра желаю, — начал он. — Мать не просто так ведь в больницу попала. Хорошо еще, нож в спину не воткнули.

— Я знаю, — ответил я.

— Вот! — снова повысил голос отец. — Её чуть не убили! А ты следующим будешь!

— Не буду, — упрямо ответил я и добавил, сбивая его с толку. — Знаешь, почему?

Отец замолчал.

— Потому что маму теперь выпишут на днях! — продолжил я. — Не веришь? Давай поспорим? Приходи завтра утром, поговорим, — предложил я.

Когда мы ехали, я «спустил» на отца конструкт «Хвост ящерицы» — заклинание регенерации. Причем вложил в него значительный объем энергии. У отца завтра, по крайней мере, будут проблемы с зубами: новые начнут расти. Сюрприз сделал, чтоб больше не кривился.

Я ухмыльнулся.

— И со шпаной я разберусь сам!

— Разборщик! — хмуро бросил отец, вставая. — Значит так. До утра из квартиры не выходишь. Вечером я к тебе зайду! Всё. А там посмотрим.

Я проводил отца до двери, закрыл за ним замок, надел цепочку. Потом зашел в комнату, опустился на кресло, закрыл глаза…

— Почувствовал себя великим магом? — Герис чувствительно приложил меня указкой по макушке. Я взвыл:

— За что?

На этот раз я оказался в школьном классе за классической партой. Не за столом, а за партой, которые в реальной жизни, наверное, остались лишь в деревенских школах. Герис стоял передо мной с гибкой тонкой указкой и периодически лупил меня то по голове, то по плечам. Фантомные, воображаемые боли в местах, куда попадал удар оказывались достаточно чувствительными.

— Ты ещё спрашиваешь? — ехидно возмутился учитель, на этот раз врезав мне по правому плечу.

— Ай! — жгучая боль заставила меня выскочить из-за парты. Я затряс рукой.

— Сядь, дуралей! — Герис успокоился. Он сел за стол, откинулся назад, на спинку вычурного кресла (наверное, из его реальности — подумал я).

— Не догадываешься?

— Нет, — мотнул я головой.

— Ты сегодня чуть выгорел!

— Это как? — не понял я.

— Ты чуть не потратил весь свой запас энергии! — наставник насмешливо посмотрел на меня. — Если маг тратит всю свою энергию до последней капли, он выгорает! Выгорает! Его магическое ядро теряет возможность восстановления.

— А как же другая энергия? — поинтересовался я. — У меня же два вида — живая и мертвая.

— Ты когда думать научишься? — продолжал ехидничать Герис. — Что будет, если в живом человеке останется только мертвая энергия?

Меня передёрнуло. Я вдруг представил себя в роли такого живого мертвеца. Герис уловил моё настроение, ухмыльнулся:

— Понял, да? Представил себя в виде зомби?

— Кого? — не понял я.

— Зомби, дуралей! Живого мертвеца! Или, еще хуже — лича — живого мертвеца-мага!

Герис уселся на кресло за учительским столом. Кстати, моя парта как-то незаметно для меня трансформировалась в обычный учебный стол.

— Интересно, — словно рассуждая с самим собой, проговорил наставник. — А как бы вы в вашем мире боролись бы с личем? Его же уничтожить практически невозможно. Хм…

— Атомной бомбой! — буркнул я.

— М-да, — согласился Герис. — Атомная бомба — решение всех проблем!

— Ладно! — подытожил он. — Это всё лирика. Прелюдия, так сказать. А сейчас ты будешь под моим чутким руководством учиться контролировать расход силы. Чтобы в дальнейшем не выгореть. Кстати, ты заметил, что в больнице, где находится твоя мать, магическое зрение у тебя проявилось само, без заклинаний с твоей стороны? Это о чём говорит? О том, что ты растешь. Растешь, как маг.

* * *

Сегодняшнее занятие меня утомило меньше, чем предыдущие, хотя и длилось оно гораздо дольше. Я с удивлением обнаружил, что запас маны (как называл наставник магическую энергию) у меня восстановился полностью, хотя в реале прошло немногим более пяти минут.

Когда я вышел из астрала, обнаружил, что жутко хочу есть. На кухне в холодильнике обнаружились три яйца, масло, два треугольных 300-граммовых пакетика молока и ломтик отвердевшего сыра на блюдечке. В выдвижном ящике внизу холодильника катались две небольших луковицы.

Вы ели когда-нибудь омлет из 3-х яиц с сыром на прокисшем молоке? Благо молоко только начинало киснуть. Есть хотелось так, что у меня не хватило духу выкинуть продукт в унитаз, когда я обнаружил, что молоко сворачивается.

Впрочем, омлет с сыром и луком проскочил на ура. Увы, без хлеба, ибо его я тоже не обнаружил. А блинчики, которые завернула в дорогу бабушка, я оставил на тумбочке у maman. В общем, надо было двигать в магазин. Про отцов запрет я даже не вспомнил. Тем более, что нагрудный карман жёг бабкин «четвертной» — купюра в 25 рублей.

Я подхватил матерчатую сумку и вышел из квартиры. Первым объектом моих устремлений был «хлебный», как называли булочную возле нашей школы. Рядом располагался «рыбный», как почему-то прозвали магазин, в котором продавались как молочная, так и мясная, и рыбная продукция. Но вот народ его упорно называл «рыбным».

В «хлебном» я взял буханку черного за 18 копеек и пару рогаликов по 5 копеек, разменяв «четвертной». В «рыбном» купил бутылку молока за 30 копеек, десяток котлет-полуфабрикатов по 10 копеек за штуку (мне их положили в кулёк из серой упаковочной бумаги). В рыбном отделе я увидел и сразу захотел копченую скумбрию. Пара достаточно крупных ошеломляюще вкусно пахнущих рыбин мне обошлись в 80 копеек. Я подумал и взял еще пачку пельменей за 70 копеек. Приготовить их было проще всего.

На следующий день ехать, разумеется, ни в какую Карелию я не собирался, поэтому и закупился продуктами. Кроме того, я планировал нажарить и отвезти котлет maman. Конечно, лучше всего для этого подошло бы варёное мясо, да где ж его возьмешь? Причем уже завтра?

По дороге домой я нарочно прошел мимо цыганских домов, предварительно накинув на себя «каменную кожу» — на всякий случай. Как выяснилось, не зря. Отойдя чуть-чуть подальше, я ощутил, как защипало кожу на спине. Я обернулся. На втором этаже в окне с торца здания колыхнулась занавеска, а меня словно обдало горячей волной жгучей ненависти. За окном явственно просматривалась иссине-черный овальный контур чьей-то ауры — то ли колдуна, то ли ведьмы.

И пощипывание кожи на спине говорило само за себя — так защитный конструкт-заклинание информировал об отраженном негативном воздействии.

Решение пришло мгновенно. Я в ответ сложил пальцы в кукиш и вытянул руку в сторону окна. А вдогонку через направленный кукиш швырнул заклинание-конструкт «дротик» — импульс мёртвой силы. Хотя Герис и говорил, что надо использовать «живую» силу по живым, «мёртвую» по мёртвым, но при этом упоминал, что удар мертвой силой по живому повлечет за собой разбалансировку работы органов и даже их омертвение, которое невозможно будет излечить. Всё зависит от того, сколько вложить силы в силу. Вот такая тафтология получилась.

Кстати, аура за стеной ощутимо поблёкла и стала меньше по размеру — «дротик» попал в цель. Есть!

Задерживаться больше я не стал.

Дальше по дороге зашел к Андрею. Он-то точно должен быть дома. И я угадал.

— Здорово!

— Здорово!

Мы пожали друг другу руки. Андрей отошел в сторону, приглашая зайти.

— Не, — отмахнулся я. — Я домой. Надо продукты выложить. А то пельмени слипнутся, молоко прокиснет. Можешь ко мне зайти?

— Подожди, — сказал Андрей. — Переоденусь.

Он влез в футболку, натянул старенькие трико с пузырями на коленях. Июль только начинался. На улице стояла удушливая жара. В деревне она переносилась легче.

— Пельмени будешь? — я поставил воду. Пока она закипала, уложил остальные продукты в холодильник.

— Давай! — пожрать Андрюха никогда не отказывался.

— Ты когда приехал? — поинтересовался Андрюха, цепляя пельмени с тарелки. Он их обильно полил майонезом, поперчил. Я же просто положил кусок сливочного масла. Maman готовила пельмени иначе. Она просто варила пельмени как суп, добавляла туда картошку, лук и подавала их вместе с бульоном.

— Сегодня, — ответил я. — За мной отец в деревню пригончил. Припряг товарища на «Жигулях».

— В больнице был? — понимающе то ли спросил, то ли подтвердил Андрей.