Надеюсь, он не может различать ауры.

— Как ты считаешь, они там достаточно налюбезничались? — улыбнулся Степан, показывая мне на maman и Валерия, и пошутил. — Будет у тебя приёмный папочка.

— Лишь бы он maman понравился, — ответил я. — И не обижал её.

И добавил серьезным тоном, пристально глядя Степану в глаза:

— Я за maman голову любому оторву.

Кажется, он понял, что я что-то подозреваю. Во всяком случае на мою реплику он молча кивнул, мол, принял к сведению.

Таким образом, нас с maman в воскресенье не отравили, не застрелили. А наоборот, выгуляли, накормили шашлыком, а maman даже напоили неплохим, с её слов, вином.

Вечером мы оба довольные были дома. Maman довольная тем, что отдохнула, пообщалась с Валерием, который ей всё больше и больше нравился. А я тем, что всё благополучно завершилось.

Только вот аура у маминого ухажера опять начала чернеть и отсвечивать желтым по мере того, как он трезвел. А maman так тесно прижималась к нему всю дорогу!

Машина подъехала к подъезду. Валерий с maman вышли первыми. Степан задержал меня:

— Забери канистры. Потом позвонишь, я приеду, вернешь. Хорошо?

Я кивнул, пожал ему руку:

— Спасибо за отдых!

Он кивнул, сел за руль.

Валерий прощался с maman. На заднице у него розовело пятно — насиделся на земле. Видимо, застудил.

Меня отец всё время в детстве воспитывал на этот счет: садишься на землю, на камень, подложи под задницу дощечку. Иначе застудишь! Валерий сидел на тонком покрывале. А вот maman — на телогрейке.

Я быстро, одним движением «выстрелил» ему в поясницу коротким импульсом «мертвой» силы. Совсем небольшим, чтобы его неделю другие проблемы занимали, а там разберемся.

— Ну, пока! — maman поцеловала его на этот раз в губы.

Он ответил. Его аура стала чернее.

Глава 42

Глава 42

Глава 42

Настоящая подруга в беде не бросит

Ночь с пятницы на субботу

— Переселяйся ко мне! — Ирину трясло, как в лихорадке. — Немедленно! Это что-то невероятное.

Ирина и Альбина стояли на конечной остановке. На часах была половина третьего ночи. На улице было совсем пусто — ни автобусов, ни такси.

— Там жить не то, что невозможно, опасно! — воскликнула Ирина, огляделась вокруг и вздохнула. — Ну, что ж за дыра такая? Ни автобусов, ни такси, даже частников и то нет!

— А тебе про что говорила! — ответила Альбина. — Как здесь вообще люди живут? И меня сюда засунули. Типа, получи и отвали.

— В понедельник, подруга, — сказала Ирина. — Прямо с утра дуй к своему хахалю и ставь вопрос ребром! Хата нужна в городе. А не здесь, и не с каким-то тут чудищем!

На круг заехала желтая «волга», остановилась, высаживая пассажиров, развеселую компанию из трех подвыпивших молодых людей.

— Такси! — рванулась к ней Альбина.

— В парк! — отрезал водитель.

— Двойной тариф! — крикнула девушка.

— Тройной! — поддержала её Ирина, махнув рукой.

— Девчонки! — заорал один из парней. — А давайте с нами! Будет весело!

— Не будет! — отрезала Альбина, усаживаясь в машину на заднее сиденье. Ирина подвинула её, садясь рядом.

— Девчонки! — обиженно протянул парень.

— Поехали! — скомандовала Ирина. — На Клетинскую.

— Тройной тариф? — уточнил водитель, пожилой мужчина с пышной шевелюрой.

— Тройной, тройной! — нервно подтвердила девушка. — Поехали уже!

* * *

Альбина проспала в малосемейке Ирины, не разбирая даже постель, поверх покрывала, до обеда. Потом умылась и поехала на завод, благо отпрашивалась она «в поликлинику» на пару часов, обещая вернуться.

Перед тем, как идти к себе, зашла к подруге, протянула ключи.

— Спасибо! — она улыбнулась. — Покемарила немного.

И она потянулась, не обращая внимания на соседей. Ирина встала ей навстречу, ухватила за рукав и потащила на выход.

— Ну, что ты орёшь! — вполголоса она сказала она. — Весь наш серпентарий ушки навострил! Пошли к тебе!

— Димочка, сходи покури! — Иринка бесцеремонно подошла к лысеющему толстячку, прижалась к нему, обвила его руками за шею, чмокнула в щеку, вгоняя его в краску. — Девочкам потрепаться надо!

И глядя ему в спину, вздохнула и заявила:

— Женюсь на нём! Вот решусь и женюсь! Такой мальчик пропадает…

— Женятся мужчины, — буркнула Альбина, усаживаясь на своё место.

— В нашей будущей семье мужчиной буду я! — хмыкнула Ирина.

— Ты не передумала? — поинтересовалась Альбина. — Вечером ко мне в гости?

— Знаешь, у меня свиданка вечером, — ответила Ирина. — Сразу после работы. Но часов в девять я к тебе точно приеду.

— Приедешь?

— Ага! — Ирина томно потянулась, выпячивая грудь. — Тоже с мальчиком встречаюсь, типа твоего. Студент! На втором курсе радиоинститута учится. Знаешь анекдот?

— Какой из них?

— Идут три девушки. Одна страшная, как смерть. Вторая — просто ужас. А третья тоже из радиоинститута!

Она заливисто засмеялась.

— Но сегодня у меня с ним только конфетно-буфетные отношения и поцелуй в щечку. Такой хорошенький!

— Точно приедешь? — уточнила Альбина.

— Точно, точно! — закивала Ирина. — Я даже белье не стала подбирать. Это о чём говорит?

— Ой, Ирка, — Альбина вздохнула. — СПИД не спит.

— Нам до этого СПИДа как до Пекина в моей любимой позе! — отмахнулась та. — Винца возьми. А то мне сегодня целый вечер мороженку кушать да газировку пить.

В это время в дверь осторожно постучали.

— Можно? — в кабинет заглянул Димочка.

— Какой милашка! — восхитилась Ирина. — Нет, определенно, я его хочу!

Димочка немедленно покраснел и захлопнул дверь.

— Ну, вот зачем ты так с парнем, а? — укоризненно вздохнула Альбина.

— Это я так шалю… — капризно отозвалась Ирина.

После работы Альбина зашла в магазин, купила бутылку красного полусладкого молдавского «Изабелла», пару больших шоколадок. Потом подумала и взяла еще одну «Изабеллу». В мясном отделе взяла пачку пельменей — наверняка Иринка приедет голодная, да и самой поесть не мешало бы.

По пути зашла в хозяйственный магазин, купила пару пластмассовых тарелок и таких же пластмассовых бокалов — последнее время «домовой» принялся за посуду. Дома практически не осталось ни одной целой тарелки и чашки.

— У, гад! — она даже всплакнула, вспомнив, как вдруг врезалась ни с того, ни с сего об стену и разлетелась осколками её любимая единственная чашка.

Дверь она открыла осторожно и аккуратно. Тихо ступая, прошла в комнату, потом в другую, на кухню и облегченно вздохнула. «Домовой» днём почему-то не пакостил и вёл себя смирно. Даже к молоку, которое Альбина стала оставлять ему на блюдечке на кухне под батареей, не прикоснулся.

— Может, ты вампир какой? — несмело пошутила она. Разумеется, в пустой квартире никто не отозвался.

Альбина взяла веник, наскоро подмела там, где еще блестели осколки посуды, поставила единственную кастрюлю на газовую плиту. Хотелось есть. А из еды были, увы, только пельмени. У неё не было даже холодильника. До прихода подруги пельмени точно не доживут.

Ирина не обманула. Она заявилась полдесятого, скинула курточку, не разуваясь прошла в комнату, опустилась на кровать, вытянула ноги.

— Ну, где тут твой домовой? — игриво поинтересовалась она. — Сейчас я его соблазнять буду. Ой….

Она скинула туфли и с наслаждением растянулась на кровати.

— Ой, Алька… Такой мальчик, такой мальчик! — восхищенно сообщила она. — Пальчики мне целует, стихи читает. Я к нему сиськой прижимаюсь, а он краснеет и отодвигается.

Альбина вздохнула, глядя на подругу, предложила:

— Вино будешь?

— Конечно! — Ирина сразу вскочила. — Спрашиваешь!..

Её удивили пластмассовые кружки, в которые Альбина разлила «Изабеллу». Та молча показала на мусорное ведро.

— Не поняла? — удивилась Ирина.

— Все чашки, тарелки — вдребезги… Поэтому и посуда такая… безопасная.

Альбина хохотнула. К половине одиннадцатого одна бутылка под шоколадку опустела. Ирину слегка повело.

— Ну и где он? — нетерпеливо спросила она в который раз.

В это время пустая бутылка, стоящая в мусорном ведре, приподнялась на полметра вверх и упала обратно.

— А вот и он! — выдохнула Альбина и на всякий случай сказала. — Добрый вечер, уважаемый домовой! Может, вы хоть сегодня дадите нам отдохнуть ночью?

Оба пустых бокала, стоящие на столе, упали на бок. Укатиться им не дали ручки. Ирина вытаращила глаза.

— Мля… А я-то всё еще думала, что ты шутишь…

Альбина поставила бокалы обратно, достала вторую бутылку, поинтересовалась:

— Будем?

— Открывай! — согласилась Ирина. — А он…