— Как это повлияет на наши планы?

— Посмотрим, когда ултойцы объявятся, — ответил он и, спохватившись, произнёс: — Ах, чуть не запамятовал.

Викт подхватил со стола небольшой запечатанный свиток и протянул мне. Развернув письмо, я погрузился в чтение:

«Рад, что на Рассветных островах всё закончилось благополучно. Надеюсь, ты понимаешь, как вам повезло. Хотел бы видеть тебя рядом, но не стану настаивать. Если считаешь нужным остаться с войском — оставайся. Действую по своему разумению».

Я оторвал взгляд от свитка, и Викт полюбопытствовал:

— Король Герт отдал какой-то приказ?

— Нет, — качнул головой я. — Лишь некоторые… разъяснения.

— Что ж, осталось дождаться наших новых союзников.

Ултойцы нагнали нас через несколько дней. Я стоял на холме, осматривая окрестности, когда увидел их знамёна — белые кречеты на лазурном поле.

Знакомство с командующим ултойцев оказалось… громким. Зайвелл Вом — огромный мужчина с рыжей бородой, заплетённой в три косы, — едва не оглушил меня своим приветствием. Он спрыгнул с коня прямо у входа в штабной шатёр и, не дожидаясь церемоний, заключил Викта в медвежьи объятия.

— Господин Викт! — прогремел он. — Наслышан, наслышан! Говорят, вы обратили в бегство две армии! Ха! Вот это по мне! Никакой нудной возни!

Викт осторожно высвободился из его хватки и сдержанно кивнул:

— Рад знакомству, господин Зайвелл. Надеюсь, дорога вас не слишком утомила?

— Какое там! — Он хлопнул себя по груди, звякнув золочёными застёжками плаща. — Мои парни готовы хоть сейчас в бой! Двенадцать тысяч пехоты, три тысячи всадников, две тысячи лучников, тридцать магов — отборные бойцы, один к одному!

В шатре Зайвелл занял сразу половину стола, нависнув над картой. Его перстни — массивные, с крупными камнями — то и дело мелькали над бумагой, когда он размашисто жестикулировал, рассказывая о том, как спешно передвигалось их войско.

— Раз силы наши удвоились, нет смысла задерживаться здесь, — заметил он. — Предлагаю двинуться до самой границы.

— Я размышлял об этом, — сказал Викт.

— Вот и замечательно!

Он снова принялся размахивать руками, строя планы один другого грандиознее, а я наблюдал за ним, пытаясь понять: то ли он действительно настолько прост, то ли умело играет роль добродушного воина. Впрочем, это уже не имело значения, потому что мы получили подкрепление, в котором нуждались.

Через два дня от разведчиков пришли неожиданные вести: войска Оикхелда и Клинкара разделились. Клинкараковцы, не дойдя до западных рубежей, повернули на север. Причины такого решения оставались неясны, но, вероятно, появление ултойцев окончательно пошатнуло их уверенность — теперь расклад сил был совершенно не в их пользу.

Раскол в стане врага стал для нас сигналом к решительным действиям. Такой шанс мы упустить не могли — пока противник разобщён, пока паника и неуверенность разъедают его ряды, нужно было действовать. В тот же вечер было принято решение: мы пересечём границу и войдём в Карденские земли.

По тракту мы продвигались без единой помехи. Войско растянулось на добрую лигу: впереди гарцевали отряды Зайвелла на своих коренастых ултойских скакунах, за ними шли основные силы, а замыкали колонну обозы под охраной. Карденские земли встретили нас молчанием: ни дозоров, ни застав у переправ, ни единого всадника на горизонте.

Вскоре показался и Оргонт. Город раскинулся на холмистой местности, опоясанный старыми, но всё ещё крепкими стенами. Здесь, к нашему удивлению, мы тоже не встретили никаких признаков подготовки к длительной осаде.

— И это хвалёная карденская оборона? — Зайвелл сплюнул себе под ноги. — Да нас встречают как почётных гостей!

— Деревни тоже стоят полупустые, — задумчиво произнёс Викт. — После ухода клинкараковцев они даже не пытаются нас остановить.

— Может, ждут подкрепления? — предположил я.

— Вряд ли, — покачал головой Викт. — Скорее, там сейчас полная неразбериха… Но всё равно нужно действовать осторожно. — Он обернулся к адъютанту: — Пусть разведка проверит окрестности. Сюрпризы нам ни к чему.

— Да, господин Викт!

Зайвелл провёл пятернёй по своей роскошной бороде и хмыкнул:

— Думаете, засада? Чего они смогут-то?

— Думаю, что излишняя самоуверенность нам ни к чему, — негромко сказал Викт. — Предлагаю остановиться здесь и отправить послание градоначальнику, если он ещё не покинул город.

— А если ворота не откроют?

— Значит, подготовимся к штурму.

— Что дальше? — спросил я. — Когда возьмём город, продолжим поход?

— Если в Карденских землях всё сложится удачно, надо идти в Карнмейр. — Викт помолчал. — Нельзя давать им время опомниться и собраться с силами.

— В Карнмейр! — воскликнул Зайвелл. — Вот это размах! Это по мне!

Глядя на приготовления к осаде, я всё отчётливее понимал: война близится к концу куда быстрее, чем я предполагал. Наше войско, усиленное ултойцами, теперь представляло собой грозную силу, с которой мало кто рискнул бы тягаться, а ведь к нам вот-вот должны были примкнуть новые подразделения. Карденские земли падут — в этом уже не было сомнений. После них, вероятно, мы подомнём и Карнмейр.

Однако чем ближе маячила победа, тем острее меня грызла тревога. В водовороте событий, в череде сражений и переходов я не забывал о главном — об отмщении. И пусть Герт разделял моё горе, пусть не раз говорил о справедливом возмездии, я знал: если дело дойдёт до переговоров на наших условиях, он потребует от меня сдержанности.

Пока все смотрели на стены Оргонта, мой взгляд был прикован к западному горизонту. Где-то там, в нескольких днях непрерывного полёта, находился мой истинный враг.

Решение пришло само собой. Дождавшись вечера, я отыскал Викта в его шатре. Он разбирал донесения разведки, то и дело хмурясь и делая пометки на пергаменте.

— Господин Викт.

Он поднял голову:

— А, господин Эйдан.

— Я ухожу на запад.

Викт медленно отложил бумаги:

— «На запад»?

— Да.

— Куда именно, господин Эйдан? — после небольшой паузы спросил он.

— В Гилим.

— Когда?

— Завтра на рассвете.

— Город вот-вот падёт, потом…

— У меня остались незаконченные дела, господин Викт.

— Какие дела могут быть важнее?

— Вы знаете, какие.

Он замолчал, и шатёр наполнила тишина. Снаружи перекликались часовые, слышался стук топоров — солдаты возводили частокол для лагеря.

— Нужно хотя бы уведомить короля Герта и советников, — наконец произнёс Викт. — Сначала получить их одобрение…

— На это нет времени.

— Господин Эйдан. — В его голосе появились просительные нотки. — Прошу, подумайте ещё раз. Сейчас каждый человек на счету. Особенно вы с вашими способностями.

— Мы с вами оба знаем, что Оргонт не окажет сопротивления — разведка всё подтвердила.

Он устало вздохнул:

— Я должен буду предупредить короля.

— Безусловно, — кивнул я. — Король Герт поймёт.

Глава 25

Глава 25

Весенний ветер трепал мои перья, пока я парил над Гилимом. Город расстилался подо мной мозаикой из черепичных крыш и извилистых улиц. Величественные статуи Безликих возвышались над столицей немыми стражами.

С высоты птичьего полёта Гилим выглядел иначе, и мне понадобилось время, чтобы отыскать цель — заброшенный квартал. Здесь время словно остановилось: те же обветшалые здания с провалившимися крышами, те же пустые глазницы окон. Наконец я различил знакомую улочку, зажатую между двумя полуразрушенными домами — мрачную и неприветливую.

В тупике притаился покосившийся барак, из дымохода которого вился тонкий дымок. Ставни были распахнуты настежь, приглашая весенний воздух в убогое жилище. Я сложил крылья, спланировал вниз и уже через несколько секунд достиг окна.

Внутри, за столом, сидел молодой человек, склонившийся над миской с какой-то похлёбкой. Я испытал облегчение — это был Сарзон. Он продолжал есть, не обращая на меня никакого внимания.

Я постучал клювом по рассохшемуся дереву оконной рамы. Звук получился глухой, но достаточно громкий. Сарзон оторвался от своей трапезы и недоуменно уставился на меня. Я впорхнул внутрь и, едва коснувшись пола, начал трансформироваться: перья втягивались в кожу, кости удлинялись и перестраивались, возвращая мне человеческий облик.

Сарзон вскрикнул и отшатнулся так резко, что упал назад, опрокинув табурет под собой. В мгновение ока он оказался на ногах, выхватив из-за пояса кинжал. Лезвие дрожало в его руке, нацеленное мне в грудь. Я поднял ладони в примирительном жесте:

— Тише, Сарзон, это я, Эйдан.

В тусклом свете, проникающем сквозь окно, я видел, как расширились его глаза, как дрогнули губы. Наконец он выдавил хриплым шёпотом:

— Во имя матери Ондоры…

— Опусти кинжал, — мягко произнёс я. — Здесь только мы.

— Я не ждал… Что вы… Как вообще?..

— Успокойся, Сарзон. Теперь мне под силу перевоплощение в животных.

— Господин?.. Господин Эйдан?

— Да.

Он продолжал сверлить меня недоверчивым взглядом:

— Вы мне сами говорили, что колдуны могут морок навести.

— А ты молодец, — с одобрением улыбнулся я и добавил: — Первый раз мы встретились в тот день, когда сюда пришла Азара. Я вылечил Миву и сходил с тобой на рынок. Помнишь?

Сарзон медленно опустил руку: