Я безмятежно улыбнулся.

— Мне больше интересно, откуда у тебя артефакты, в которых запечатан комплекс, принадлежащий Корпусу Эгиды.

Тот чуть отступил назад, Явно начиная слегка нервничать.

— Все ваши фанатики давно мертвы. Предки вырезали их почти три сотни лет тому. Не пытайся сыграть за одного из них. Тебя прислал Ясин? Откуда ты здесь взялся? Кто ты такой?

Я честно собирался ответить. Но сделать мне этого не дали — по замкнутой территории прокатилось настоящая волна силы. Отразилась от стен осколка пространства. И, вернувшись, концентрированно обрушилась на меня.

Не нанеся никакого вреда — идентификационный узор «свой-чужой» изучался легионерами одним из первых. А его разработка, завершённая около трёх с половиной тысяч лет назад, и последующая модернизация всех массовых техник позволили солидно сократить случайные потери в живой силе.

На лице Цурабова отразилось настоящее изумление. Аристократ даже пару секунд подождал, видимо, предполагая, что его удар всё же сработает. Потом оскалился в нервной усмешке.

— Хорошо. Тогда ты умрёшь не такой лёгкой смертью.

Полыхнула вспышка силы, и по уголкам осколка пространства разлетелись искры энергии. Засияли установленные каналы связи. А спустя миг, по воздуху прокатился яростный рёв десятка мощных глоток.

Глава XXI

Глава XXI

Существ, которые сейчас оглашали своим рёвом осколок замкнутого пространства, я почувствовал ещё минуту назад. Когда-то эти «звери» были здесь естественными обитателями. Но теперь, после всех выполненных манипуляций, превратились в послушные инструменты хозяина осколка.

Дюжина громадных шестилапых монстров, которые мчались ко мне со всех сторон. Желая вцепиться клыками, разорвать на куски и сожрать, наконец-то получив порцию свежей еды. Вдобавок ко всему они ещё и были пропитаны Изначальной силой. Не самые простые противники. Конечно, если ты не являешься Претором Корпуса Эгиды.

Самого быстрого из них, бежавшего первым, перехватил Ровер. Врезавшись сбоку, всадил призрачные клыки в переплетение энергетических каналов и принявшись ожесточённо их рвать. Наполненный болью вой заставил Цурабова удивлённо поднять брови. Аристократ и так был удивлён полной неэффективностью своей первой атаки. Поэтому неожиданная гибель одного из его «солдат» заставила нобиля нервничать ещё больше.

А в следующее мгновение на лице мужчины проступило самое настоящее опасение. Потому как теперь взвыла уже не одна тварь. Сразу все одиннадцать уцелевших. Столкнувшихся со своими собратьями в призрачном виде.

Не знаю, сколько именно подобных животных изначально было на территории осколка пространства, но в процессе приручения солидная часть погибла. Так что прямо сейчас одиннадцать гигантских эйдосов радостно рвали в клочья своих живых сородичей. Если быть более точным — уничтожали их энергетическую структуру. Но менее больно тем от этого не становилось.

Я расплылся в улыбке, а вот на лице противника проявилось отчётливое непонимание.

— Кто ты такой? Кто тебя прислал?

Не говоря ни слова, я пожал плечами, продолжая смотреть на него с выражением полной безмятежности на лице. Сам же Цурабов, бросив взгляд в сторону деревьев, из-за которых слышался болезненный вой, заговорил снова.

— Я чётко выполнял свои обязательства. Почему они решили меня убрать? Что вообще происходит?

Причины для паники, стоит признать, у него имелись. Тот комплекс плетений, который использовался для создания свёрнутого участка пространства, предполагал невозможность использования Изначальной силы. Абсолютно для всех, включая условного создателя. Предполагалось, что это будет компенсироваться контролем за осколком. Возможностью использовать накопленную здесь силу, при необходимости легко подавив любое сопротивление.

Правда, в моём случае он имел дело с Претором Эгиды. Что несколько меняло расклад. По той простой причине, что я знал об этом комплексе плетений намного больше, чем сам Вышеслав Цурабов.

— Действительно считал, что можешь прикончить меня настолько примитивной ловушкой?

Мужчина шумно втянул воздух. Ещё раз оглянулся по сторонам. Упёр взгляд в меня.

— Если тебе заплатили за моё убийство, я обеспечу больше. Независимо от того, что конкретно обещали — золото, титул или влияние. Я могу дать всё это вместе взятое. В двойном размере.

На долю секунды замолчав, заговорил снова.

— А если ты получил приказ сверху, то это предательство. Измена в наших собственных рядах. И мы должны с этим разобраться.

Поведение у него было абсолютно классическим. Разговор шёл по той самой линии, которая казалась мне наиболее вероятной. А эмоциональное состояние противника буквально кричало о том, что сейчас я могу получить немало интересной информации.

— Для начала убеди меня, что мы и правда служим одним и тем же людям.

На какой-то миг в глазах дворянина мелькнуло облегчение. Которое быстро сменилось озадаченностью.

— По-твоему, кто-то ещё владеет подобными техниками?

Я уверенно кивнул.

— Могу назвать тебе как минимум три организации, чьи люди могут провернуть то же самое. Это не аргумент.

Судя по волне удивления, которую выплеснул разум Цурабова, тому очень хотелось поинтересоваться, какие именно организации я имею в виду. Впрочем, уже через секунду это желание исчезло. А сам аристократ снова заговорил.

— У меня есть медальон. Как только мы доберёмся до моего особняка, я смогу его предоставить.

Я откровенно рассмеялся.

— Действительно? Сначала ты попытался убить меня при помощи ловушки, с которой разберётся и ребёнок. А теперь хочешь убедить, что мне стоит отправиться за тобой во вторую?

Яростно выдохнув, тот с некоторой долей растерянности всплеснул руками.

— Я не знал, кто ты такой. Зато в курсе теперь и готов подтвердить свой статус.

Забавно. Я был далеко не самым лучшим на занятиях по импровизации, которым обучали каждого разведчика. Да и на углублённом курсе, где тренировали офицеров, в десятку лучших тоже не входил. Тем не менее продавить этого конкретного нобиля оказалось несложно.

В целом, я мог играть с его разумом дальше. Но это бы означало, что данные придётся вытаскивать по частям. Используя оговорки и намёки. Тогда как мне хотелось извлечь из этого поединка максимум. К тому же, как только разум аристократа немного успокоится и отойдёт от шока, тот поймёт, что может запросто закрыть этот осколок свёрнутого пространства. И тогда мы окажемся на исходных позициях — посреди дуэльной площадки, где у него будет преимущество.

Пока сознание противника находилось в слишком глубоком хаосе, чтобы тот мог мыслить рационально. Тем не менее, в любой момент ситуация могла измениться. Поэтому я решил перевернуть шахматную доску, обеспечив тому ещё одну порцию изумления.

— До сих пор не понял? Перед тобой претор Корпуса Эгиды. Что-то подсказывает — ты должен понимать, что я имею в виду.

Пару секунд тот молчал, смотря на меня с открытым ртом. Потом как-то совсем растерянно моргнул.

— Врата не были открыты. Сюда никто не может войти. И выйти тоже никто не в состоянии. Ты не можешь быть…

Сделав шаг в его направлении, я рявкнул, перебивая дворянина.

— Как видишь, смог. Теперь я здесь. И хотел бы услышать всё, что ты знаешь.

Подобравшийся к противнику Ровер тихо зарычал. Намекая, что лучшие переговоры — беседа с чашей из черепа убитого врага. Желательно около потрескивающего дровами камина.

Мельком глянув на пса, я на долю секунды задумался о том, откуда он вообще взял эту аллегорию. Но уже в следующее мгновение перевёл взгляд на опять заговорившего Цурабова.

— Я не понимаю. Если ты здесь, то где все остальные? И что это? Карательная операция? Спасательная миссия?

После того, как я уловил плетение, что использовал ранее Корпус Немезиды, а здесь применяли мертвоборцы, уверенность в наличии Стражей была почти стопроцентной. Но вот чего я не предполагал — так это того, что тут до сих пор хранят память о Корпусе. Более того, неплохо представляют себе, что это такое и как мы обычно действуем.

— Это последнее, что должно тебя волновать. Ты используешь навей. Планировал принести в жертву русалу. Предал устав Корпуса. Хочешь остаться в живых — говори.

Мои собственные возможности сейчас тоже были изрядно ограничены. Тем не менее я хорошо чувствовал зашкаливающий уровень шокированного удивления. Противник так и не пришёл в себя. С каждой секундой нашего разговора всё глубже погружаясь в хаос собственных мыслей.

— Говорить о чём?

Пожав плечами, я продвинулся ещё на один шаг вперёд, оказавшись ближе к нему.

— Например, о том человеке, который вами управляет. Ради чего он решил использовать силу навей в своих личных целях. Кто он такой? Чего вы добиваетесь?

Цурабов тяжело вздохнул. Смотря на меня так, будто увидел своего давно погибшего прадеда, который внезапно зашёл в гостиную и попросил сделать ему чай.

— Ты же понимаешь, что я не могу?

Сначала мне показалось, что противник использовал обычный оборот речи. А потом Ровер продемонстрировал сияние его энергетической структуры, на фоне которой отчётливо выделялись серебристые нити ментальной лигаты. Той самой, которая могла налагать ограничения на темы беседы. По крайней мере, если ты говорил с человеком, у которого не имелось специализированного артефакта.

Удобная штука. Порой, крайне необходимая. Но сильно мешающая, если ты выступаешь в роли стороны, которой требуется разговорить условного пленного.