— Всем встать! Суд идет! — донеслось откуда-то сверху.

Девушка медленно встала, ноги не слушались. В центре тюремной камеры в прямом эфире появилась голограмма судьи:

— Подсудимая Кэтрин Дуглас, Верховный Суд Объединенной Земли признал вас виновной. И назначил вам наказание — десять лет относительного лишения свободы с отбыванием на базе-колонии в Девонском, четвертом периоде Палеозойской Эры^[1].

Кэтрин вздрогнула. Шок, конечно, но было наивно надеяться, что ее отпустят. За полгода в тюрьме, пока шло следствие, она уже смирилась с тем, что ее осудят и отправят на базу-колонию.

«Десять лет — это целая жизнь! — подумала Кэтрин. — Через десять лет мне будет тридцать пять! Молодость среди моллюсков, рыб и таких же осужденных. Стоп! Почему я на первое место поставила моллюсков, а не людей? Может потому, что моллюски не совершали преступлений и заслуживают большего уважения?»

Она представила себе берег бескрайнего океана, там еще все спокойно, еда валяется под ногами. Из всех опасных сухопутных хищников только перемещенные люди. Но морские обитатели в панцирях и раковинах не догадываются об этом, выставляя свои маленькие скользкие тела загорать под ласковое палеозойское солнце.

«Вот моллюски удивятся, когда станут ужином для кого-то покрупнее», — подумала Кэтрин. Собственная шутка про моллюсков показалась ей глупой и жестокой, как и ее приговор. Она криво усмехнулась.

Голос судьи вернул ее к действительности:

— Подсудимая, что вы там улыбаетесь? Повторяю, вам понятен приговор?

— Да, Ваша честь, — очнувшись пробормотала она.

Голограмма судьи исчезла. Кэтрин где-то читала, что до Вирусной войны суды проводились в специальных залах, куда мог прийти любой человек. Но вскоре люди перестали интересоваться судьбой других, и подобная практика прекратилась. Сейчас тебя судят прямо в тюремной камере, просто на время она превращается в «зал судебных заседаний».

Через несколько дней ее и еще трех преступников посадят во Временнóй корабль — машину времени и отправят на четыреста миллионов лет назад. Она будет жить на берегу океана, наслаждаясь видами доисторической Земли. На базе нет роботов, люди живут как в прошлом, сами себя обслуживая. Это и есть цель перевоспитания преступников — вырвать их из привычного ленивого мира. К сожалению, она ничего не умеет делать своими руками, но на таких базах созданы прекрасные библиотеки, где есть книги обо всем. Она, конечно же, научится.

Кэтрин с тоской оглядела свою камеру: окон в ней не было, искусственный свет сочился прямо из стен, унылый серый цвет которых проникал в каждый уголок не только камеры, но и ее мозга. Серым было всё: стол, кровать, даже потолок. Иногда Кэтрин казалось, что она видит серые сны. Вот уже полгода она находилась в этом мрачном кубе, лишь изредка выходя на прогулку, на свидания с мамой и адвокатом. Полгода без своего СИС-браслета^[2] — вот главная пытка. Зато она читала книги из тюремной библиотеки, не бумажные, их давно никто не печатал, а голографические.

Она привыкала к чтению.

— Зеркало! — приказала Кэтрин.

Одна из стен тут же засветилась, и она увидела всклокоченную измученную девушку в сером комбинезоне.

— Да, Кэтрин, выглядишь ты ужасно, — вслух произнесла она.

Полгода в одиночке не прошли даром, она часто разговаривала со своим отражением.

Кэтрин, конечно, лукавила, она была симпатичная и совсем не ужасная: среднего роста, немного полновата.

В целом обычная девушка, но взгляд ее цеплял похлеще любого якоря — он был прямой, твердый. Когда Кэтрин отстаивала свою точку зрения, ее губы сжимались в полоску, а брови сходились «молнией».

«Ты как огонь! А с огнем шутки плохи!» — так говорила ее мама. Сходство с огнем подчеркивала копна ярко-рыжих волос, доставшихся Кэтрин от отца. Цвет волос сразу делал ее центром внимания. Особенно это помогало в ее журналистской работе: на пресс-конференциях Кэтрин всегда замечали и запоминали не только по хлестким неудобным вопросам, но и по яркой внешности.

Мама Кэтрин хотела сделать дочь копией своего мужа. Используя его ДНК-материал, сначала генетики Родильного Центра произвели на свет маленькую клетку, затем поместили ее в уютную стеклянную сферу, откуда через девять месяцев извлекли громкоголосую рыжую девочку. К сожалению, Кэтрин видела своего отца только на голограммах, он погиб в дальних колониях Ро Эридана^[3] за два года до ее рождения. Но в этих голограммах Кэтрин видела свое отражение, она была действительно копией отца!

Пискнул электронный замок. В камеру вошел робот-надзиратель. Его безжизненный низкий металлический голос идеально вписывался в общую атмосферу чего-то чужого и мрачного, свойственную всем предварительным тюрьмам Объединенной Земли:

— Осужденная Дуглас, вам предоставлено последнее личное свидание с родственниками.

«Какой же ты страшный!» — в который раз подумала

Кэтрин, незаметно поглядывая на него. Она никак не могла привыкнуть к внешности роботов-надзирателей. На свободе людей обслуживали андроиды — человекообразные роботы, которые по виду ничем не отличались от людей. А в предварительной тюрьме внешний вид был не важен, роботы выполняли лишь функции охранников. У них не было имен в отличие от андроидов, сотрудники тюрьмы называли их просто «роботами», а если в комнате их было несколько, тогда по номеру, выбитому на груди.

Корпус робота-надзирателя был железный, ноги приводились в движение шарнирами и часто неприятно скрипели. Универсальные руки выполняли роль обычных конечностей, а при необходимости железные кисти сворачивались, превращаясь в стволы лазерных пулеметов. Голова с откидной крышкой для «мозга» больше напоминала череп. Единственный глаз на лбу постоянно горел красным цветом, и когда робот говорил, он мигал, будто пытаясь выскочить из железной глазницы.

Кэтрин прозвала его Циклопом не только за это, но за высокий рост и крутой нрав: роботы-надзиратели, вопреки главному закону робототехники не причинять вред человеку, были запрограммированы на уничтожение убегающих заключённых. Хотя применять оружие им приходилось редко: глядя на этого Циклопа-Франкенштейна, отпадало всякое желание бежать.

— Осужденная Дуглас, выходите из камеры! — отчеканил робот-надзиратель, доставая наручники.

Кэтрин вышла, привычным движением протянула руки вперед. Наручники тихо щелкнули, обняв нежные запястья.

В зале свиданий была только Эмма — ее мама. Она одиноко сидела на сером стуле за серым столом, вся посеревшая, сломленная, вмиг постаревшая женщина с еще молодым лицом. Кэтрин села напротив, положив скованные наручниками руки на серую столешницу.

— Кэти, остальные не пришли, — мама виновато заглянула ей в глаза.

— Я понимаю, все меня презирают, ведь я теперь преступница.

Взгляд Эммы скользнул вниз, на наручники. Она нахмурилась:

— О, Кэти, почему ты не пошла на сделку? Тебя бы отпустили!

— Нет, мама, они требовали выдать других участников Сопротивления. Хотя я не знаю их настоящих имен, у нас только ники, но даже если б знала, всё равно не выдала бы друзей!

— Какие они тебе друзья? Нужно было сказать, что ты не имеешь к ним никакого отношения!

— Мама, предать друзей означало бы предательство всего человечества! Люди должны были узнать правду! Это еще и мой журналистский долг. Правительство отправило космическую станцию на добычу так называемых полезных ископаемых, которые на самом деле уничтожают здоровье людей. Эти руды не из нашей системы, они токсичны для человеческой ДНК. Если добычу и использование руды не остановить, человечество постепенно вымрет.

— Дорогая, да какое тебе дело до всего человечества?! Эти люди, за которых ты так страдаешь, даже не знают о твоем существовании. Они живут в свое удовольствие, не обращая внимания на то, что творится за пределами их маленьких жилищ.

— А ведь в этом виноваты домашние ядерные станции, это из-за них электричество стало бесплатным. Борьба за выживание остановилась. Многие перестали развиваться и окончательно отупели.

— Вот бы и ты «отупела» как они, нашла бы себе мужа, спроектировали бы себе детей в Родильном Центре.

— В Родильном Центре! Все уже забыли, что детей когда-то рожали, берегли их. Теперь можно заказать ребенка без «отклонений», а искусственные гормоны, вызывая материнский инстинкт, позволяют матерям любить своих же собственных детей. Ты считаешь это нормальным?

— Кэти, не неси чушь! Раньше женщины вынашивали детей девять месяцев, мучились во время родов и даже умирали. Теперь всё цивилизованно.

— Эх, мама, хоть это странно звучит, но цивилизация привела к тому, что люди деградировали, неужели ты не видишь? Не нужно ничего делать, всё бесплатно. Если хочешь большего — образования, путешествий в другие звездные системы или натуральной еды — иди работать за кредитки. Не хочешь — синтетическая еда, одежда, лечение, — всё в свободном доступе. Даже климат по всей Земле выровняли: теперь он теплый, комфортный. Вот никто и не работает, не развивается, все стали одинаковые, разнообразие профессий уменьшилось, человечество живет в мире, созданном Департаментом Развлечений. А как иначе занять мозги людей, чтобы они не задавали лишних вопросов?

— Тише, он же всё записывает, — прошептала Эмма и боязливо покосилась в сторону робота-надзирателя.