— Мама, не волнуйся, все это я говорила на суде. Мне уже дали большой срок — десять лет. А за одно и то же преступление по закону нельзя наказывать дважды.

— Кэти, ты такая же упрямая и смелая, как твой отец. Я говорила ему, не нужно ехать в дальние колонии, там опасно. Но он думал больше о благе человечества, а не о собственной семье, хотел осваивать новые миры. Из-за этого мы поссорились, он в спешке уехал. Вскоре смерть нашла его в одной из шахт Ро Эридана. Как жаль, что я так и не успела сообщить, что простила его. Зато у меня есть ты, его продолжение. В Родильном Центре, видимо, не могут полностью зачистить человеческую природу и убрать «неудобные» гены. Несмотря на то, что твой отец родом из бывших австралийских территорий, его дальние предки из Шотландии, а шотландцы — свободолюбивая нация, много лет они боролись с англичанами. Вот и волосы твои рыжие, огненные, кожа белая, как снег на вершинах гор, а глаза цвета озер Шотландии. Жаль, что такая красавица проведет десять лет неизвестно где.

«Свидание заканчивается», — вклинился в их разговор робот-надзиратель.

Мама рванулась к дочери, но робот Циклоп сверкнул красным глазом и преградил ей путь:

— Прямые контакты с осужденными запрещены!

— Я просто хочу обнять ее! — возмутилась Эмма.

— Прямые контакты с осужденными запрещены! — равнодушно повторил робот.

— Мама, не трать силы, это бесполезно, они же бесчувственные!

Кэтрин резко встала, направилась к выходу. В дверях она обернулась. Мама тихо плакала. Кэтрин лихорадочно искала слова утешения, но все, что приходило в голову, звучало неубедительно:

— Раньше люди сидели в тюрьмах в гораздо более суровых условиях. Была даже смертная казнь. Сейчас же двадцать второй век, гуманизация наказаний. Десять лет пролетят, я вернусь к тебе! Жди меня и не плачь!

— Осужденная Дуглас, проследуйте на тестирование, — робот-надзиратель безучастно прервал Кэтрин.

Двери закрылись. Мама осталась в комнате для свиданий. Двери будто разделили жизнь Кэтрин пополам. Сердце бешено стучало, ком, подступающий к горлу, перекрывал воздух. Кэтрин судорожно вдохнула. Ей так захотелось сесть на колени к маме, как она часто делала в детстве, когда была сильно расстроена. В те моменты мама гладила ее по голове и пела песню о котике, который пришел к Кэт и принес пирогов и молока. А сейчас она осталась наедине с неизвестностью и жутким чувством одиночества, которое не могли унять вдруг нахлынувшие слезы.

Она шла по длинному серому коридору, шаги робота-надзирателя позади нее монотонно выстукивали ритм, гулким эхом отскакивая от потолка и стен. Робота всегда можно отличить по шагам — слишком они четкие, одинаковые по силе звука. Раньше Кэтрин не замечала этого, но, когда попала в предварительную тюрьму, эта особенность роботов адски раздражала.

— Осужденная Дуглас, остановитесь! Посмотрите на биометрический сканер слева от вас, — безжизненный голос робота-надзирателя остановил ее перед большими прозрачными дверями. Сканер идентифицировал их. Двери открылись. Женщина с приятной улыбкой шагнула навстречу.

Гл а в а 2

ИНИЦИАТИВА НАКАЗУЕМА

Кабинет психолога — единственное место в предварительной тюрьме, лишенное серого цвета. Постоянно включенная голограмма видов природы отвлекала мозг и переносила в другой мир, отличный от сжатости пространства камеры. Кэтрин любила здесь бывать.

— Добрый день, Кэти, — ласково проворковала женщина. — Я доктор Миранда Огава. Насколько помню, в последний раз мы встречались, когда я проводила тестирование на твою вменяемость перед судом?

Кэтрин кивнула в ответ.

Миранда была родом из бывших японских территорий. Маленький рост, почти детская фигурка, тонкий точеный нос на круглом, как луна, лице, идеальная гладкая кожа делали ее моложе своих лет. Образ дополняли густые, черные, но наполовину покрытые сединой волосы. Как известно, серебро в прическе выдает либо возраст, либо говорит о жизненных испытаниях. Кэтрин гадала, что стало тому причиной, но стеснялась спросить ее. В первый раз, когда она увидела Миранду, Кэтрин даже вздрогнула, так сильно ее молодое лицо не соответствовало паутине седых волос. Но потом она привыкла, хотя часто ловила себя на мысли, что за узкими веками Миранды прячется какая-то тайна. За ее мягкими манерами чувствовался жесткий характер, за широкой улыбкой — грусть одиночества, а за милым личиком — несгибаемая воля.

— Какую голограмму включить: лес, поле, океан? — поинтересовалась Миранда.

— Океан точно не надо, еще насмотрюсь, — сострила Кэтрин. — Давайте поле.

— Робот, голограмму поля! — приказала Миранда.

Комната вмиг наполнилась зелеными красками: нежная трава покрывала всё вокруг, разнообразие цветов — одуванчиков, клевера, ромашек — заставило Кэтрин втянуть носом воздух. Ароматы поля медленно поползли вниз из микроскопических отверстий в потолке. Кэтрин закрыла глаза, наслаждаясь запахом цветов и трав.

— Как хорошо! — произнесла она. — А где же птицы?

— Звук тоже включить? — спросила Миранда. — Полагаю, он будет мешать нам разговаривать.

— Пожалуйста, звук тоже.

— Робот, включить звук, — распорядилась Миранда, — только потише.

Где-то за спиной Кэтрин пролетела, ухая, сова, а справа разошелся трелями соловей. Она опустилась в мягкое кресло, ловя последние моменты уходящей от нее цивилизации.

— Итак, Кэти, — Миранда взяла электронный блокнот, — по правилам я должна объяснить: тебе необходимо пройти психологическое тестирование, которое помогает сортировать осужденных перед отправкой в Девонский период. Сначала я задам несколько вопросов. Твой приговор десять лет относительного лишения свободы, верно?

— Да, верно.

— Ты понимаешь, что на базе в прошлом вас будет только четверо?

— Да, понимаю.

— У всех вас будет один срок относительного лишения свободы, в вашем случае — десять лет. Ты переместишься с ними в прошлое и также с ними вернешься назад.

— Да, Миранда, я знаю.

— У тебя есть навыки приготовления пищи?

— Нет.

— У тебя есть опыт лечения людей?

— Нет.

— Ты когда-нибудь держала в руках бумагу? — Вы имеете в виду настоящую целлюлозу?

— Да, настоящую бумагу.

— Нет, видела только в музеях — в виде книг.

— На базе будет теплица со съедобными растениями и аквариум со съедобными рыбами. Ты знаешь, как за ними ухаживать?

Кэтрин отрицательно мотнула рыжей головой.

— Ты когда-нибудь ела натуральную еду?

— Нет, это дорого, мы с мамой могли себе позволить только синтетическую, из принтера.

— Не волнуйся, переход от синтетической еды на натуральную не несет вреда здоровью. Чтобы приготовить натуральную еду на базе, нужно воспользоваться огнем. Ты сможешь развести огонь?

— Наверное, — Кэтрин неопределенно пожала плечами.

— Ты знаешь, что для этого нужно?

— Я читала, что раньше люди для разведения огня брали спички, зажигалку, бумагу, сухие ветки или сухую траву.

— А если нет зажигалки или спичек?

— Это невозможно.

— А если я скажу, что возможно…

— Я вам не верю, это шутка, — Кэтрин улыбнулась.

Миранда улыбнулась в ответ:

— Ты смеешься, а без зажигалки и спичек развести огонь можно, я не шучу.

— Но как?

— В краткой памятке, которую ты получишь после тестирования, будет информация обо всех неожиданных ситуациях. Не волнуйся, ты не первая на базе и не последняя. Как ты собираешься проводить там свободное время? — продолжила опрос Миранда.

— Буду читать.

— Все десять лет посвятишь чтению?

— А что там еще делать?

— Полагаю, бытовых проблем будет много: нужно самим добывать еду, готовить ее, мыть посуду, стирать одежду. Роботов там не будет.

— Разве это сложно?

— Кому как, — ухмыльнулась Миранда. — Если ты, допустим, пошла за едой к океану с другим осужденным, вдруг накатила волна и его стало уносить в море.

Что ты будешь делать?

— Попытаюсь его спасти.

— Ты умеешь плавать?

— Умею, но плохо.

— А если ты плохо плаваешь, зачем тебе его спасать?

Кэтрин удивленно вскинула брови:

— Он же человек и имеет право жить, я должна дать ему шанс.

Миранда внимательно посмотрела на нее, что-то отметила в своем электронном блокноте.

— Ответ неверный, тебе следует остаться на берегу. Осужденные должны всегда помнить — океан Девонского периода опасен хищниками. Если погибнете вы оба, поставите под угрозу жизнь остальных осужденных. Научные исследования показали, что оптимальный уровень выживаемости на базе-колонии — не менее четырех человек.

— Как бы поступили вы? — спросила Кэтрин.

— А я поступила как ты, — лицо Миранды помрачнело. — Огромный Дунклеостей^[4] заглотил моего товарища в считанные секунды. Я еле успела выскочить из воды.

— Но ведь в Девоне бывают только Инженеры Временных кораблей и осужденные.

— На кого я больше похожа? — усмехнулась Миранда.

У Кэтрин от удивления округлились глаза:

— Вы бывшая преступница?

— Скажем так: я бывшая осужденная.

— За что вас туда отправили?

— Я в прошлом врач-хирург. Мой пациент умер на операционном столе, а меня обвинили в его смерти.

Кэтрин не могла поверить, все хирургические вмешательства уже давно проводили роботы. Она посмотрела на Миранду. Всегда милая и сдержанная, сейчас она предстала перед ней настоящая: решительный врач-хирург с несгибаемой волей, наверное, такие спасали жизни людей в военных конфликтах прошлого.