Так быстро я никогда еще не бегала. Ноги едва касаются земли; я как будто лечу над миром, быть в котором больше не хочу. Если бы не ребенок. Если я смогу спасти девочку, то потом… Нет, не думать ни о «потом», ни о «до». Только о «теперь»… «сейчас». Иначе остановлюсь и уже не сделаю больше ни шагу.
Я лечу, летят мили…
Вот и улица Эди. Ее входная дверь.
Дверь открыта?
Хватая ртом воздух, переступаю порог.
– Эй! Есть кто-нибудь? Эди?
В квартире включен свет. На столе – тарелки с недоеденным обедом. Нет, нет, нет…
Пробегаю одну за другой комнаты. Пусто. Дом пуст. Остался только Мюррей. Лежит на полу в кухне. Подбираю его, смотрю в улыбающуюся медвежью мордочку. Смотрю и не хочу верить.
Нет. Это кошмар. Весь день – кошмар. Все невсамделишное. Через минуту я проснусь. Бью что есть силы в стену. Суставы хрустят, по штукатурке разбегаются трещины. Боль. Кровь.
Но я не просыпаюсь.
Я не сплю.
Я сжимаю Мюррея обеими руками, падаю на пол, сворачиваюсь в комок. Наконец-то и глаза наполняются слезами. Волны боли накатывают одна за другой, когти рвут внутри меня все, что я есть, пока не остается ничего.
Потом – я не знаю, когда потом – до меня доносятся шаги. Мои глаза крепко сжаты, как и все остальное.
– Так и подумал, что найду тебя здесь.
Какой-то уголок мозга регистрирует: голос Эйдена. Зачем он здесь? Во всем виновата только я… только я одна. Зачем он пришел?
Какое-то движение рядом. Что-то теплое касается моих волос, гладит их.
– Нам нужно увести тебя отсюда. – Еще один едва слышный голос. Кто-то просовывает под меня руки. Поднимает.
Не могу пошевелиться. Не могу говорить. Но если бы и могла, что бы сказала?
Меня несут. Снаружи хлопают дверцы машины. Кладут на сиденье. Укрывают чем-то теплым. Приглушенные голоса, рокот мотора, машина трогается.
Все проваливается в темноту.
Глава 34
Глава 34
– Возможно, последствия шока. Как, до некоторой степени, и у нас всех. Все свидетельства, хранившиеся в колледже, уничтожены?
– Да.
Слова проникают в мозг, смысл где-то рядом, и до меня постепенно доходят другие детали. Я больше не в машине? На диване? Свидетельства… Какие свидетельства?
Все возвращается потоком воспоминаний; боль такая, словно меня пнули в живот. Я со стоном открываю глаза.
Эйден идет ко мне через комнату.
– Ты как? Очнулась?
– Наверно, – шепчу я.
Сажусь. Свет погашен, но место знакомое: дом Мака. Рядом, у софы, Скай. Поднимает голову, смотрит на меня и помахивает хвостом, но не прыгает, как обычно, словно знает – что-то не так.
Болит рука. Я вытягиваю ее и рассматриваю, как нечто принадлежащее кому-то другому. Все на месте, переломов нет, лишь несколько синяков да сбитые в кровь костяшки пальцев.
– Что случилось? – спрашивает Мак.
– Ударила стену.
Он подает мне стакан воды и таблетки.
– Болеутоляющие. Ты сама оставила их здесь после ТСО.
Беру две таблетки и встряхиваю флакон – несколько штук еще осталось.
– Этого мало.
– Мало для чего?
– Слишком много боли. Нет, я не про руку. Неужели все это и вправду случилось? В колледже. И там был Бен?
Они переглядываются. Эйден убирает Ская и садится рядом со мной.
– Похоже, что да.
– Не понимаю. Зачем он оставил записку? Вытащить меня из колледжа?
– Может быть, не хотел, чтобы ты пострадала.
– И ничего лучше не придумал. Бен знает об этом месте?
Я в панике смотрю на Мака. Хватит. Хватит терять друзей.
– Он был здесь до того, как ему стерли память. После – нет, – говорит Эйден. – Должно проскочить.
– Должно – этого сейчас недостаточно. Отсюда надо убираться, пока они не пришли.
– Так и сделаем, – говорит Эйден. – Все кончено.
– Ты о чем?
Он качает головой, закрывает лицо руками:
– ПБВ, все, что мы пытались делать. Все кончено. Флоренс… другие ребята… друзья… все убиты. Свидетельства уничтожены, компьютерная система скомпрометирована. Мы разбиты. – Голос такой усталый, в нем столько боли.
– Так что, все впустую? – робко спрашиваю я. Это моя вина.
– В списке разыскиваемых мы с тобой на первых местах. Ты выходишь.
– То есть как?
– Уезжаешь в Объединенную Ирландию. Этим уже занимаются.
– Нет! Ты говоришь, чтобы я бежала, но мне надоело убегать!
– Мы попробуем реорганизоваться. Я должен остаться, сделать все возможное, но мне нужно знать, что ты в безопасности. Сделай это для меня – уезжай.
– Почему? После всего случившегося? Бен предал меня, и я не могу уехать, не разобравшись во всем. – Пустые, фальшивые слова. – Он предал нас всех. Если бы не я, его бы здесь не было.
– Но это же я привез его. Глупец! Я позволил чувствам взять верх над рассудком. Это моя вина.
– Вы оба не правы, – вступает Мак. – Вы дали ему шанс, но ради этого и работает ПБВ, разве нет? Ради того, чтобы спасти заблудшие души из когтей лордеров.
Эйден качает головой:
– Столько погибших. Неужели оно того стоило?
– Минутку. Я не понимаю, что ты сказал раньше. Что значит «позволил чувствам взять верх над рассудком»?
– Разве не ясно?
Краем глаза вижу, как Мак тихонько выходит из комнаты и закрывает за собой дверь.
Эйден вздыхает, прислоняется к дивану и поворачивается ко мне. Всегда сильный, уверенный в том, что и почему делает, он выглядит сейчас мальчишкой, растерянным, мало похожим на себя. Нет, это не он. Ощущение такое, будто земля уходит из-под ног.
Я наклоняюсь, беру его за руку:
– Нельзя отказаться от ПБВ. Ты же супергерой.
– Нет, я просто Эйден. Просто человек, без суперспособностей. И я облажался. По полной. Теперь с нами покончено. Вот так.
– Как это случилось? Как лордеры смогли сделать то, что сделали? И как им удалось изменить Бена и толкнуть его на предательство? Сделать из него убийцу.
Эйден гладит меня по щеке:
– Мне жаль. Но пистолет к его голове никто не приставлял. Все, что сделал, он сделал сам. Он выбрал путь и предпринял действия. Независимо от того, почему он так поступил, это уже было в нем.
– Не могу поверить. Бен не был таким – таким его сделали, – говорю я, но уже чувствую шевеление сомнений. АПТ пытались перековать меня в террористку и киллера, но, несмотря на все их старания, я осталась прежней. Даже когда мне самой казалось, что ничего другого не остается, что-то не срабатывало и я останавливалась перед последним шагом.
Будь Бен таким же, его бы ведь тоже что-то остановило бы?
– Виноват во всем я, – вздыхает Эйден. – Надо же быть таким идиотом. Мне не хватило честности перед собой.
– Нет! Ты не мог знать, что Бен…
– Дело в другом. Я думал, что, вернув Бена, порадую тебя. А когда счастлива ты, тогда счастлив и я. Оказалось, ошибался. Я видел вас вместе, но счастливым себя не чувствовал.
Смотрю во все глаза на Эйдена. Теперь, наконец, его слова и поступки занимают свои места и складываются в некую непонятную мне картину.
– Я сбросил со счетов все сомнения в отношении Бена. Я думал, что неуверенность в его мотивации объясняется моими чувствами к тебе. Спорил с Флоренс, хотя должен был прислушаться к ее аргументам. Она с самого начала была права насчет Бена.
– Все это сделал не тот Бен, которого я знала. – Я качаю головой. – Это сделали лордеры. Они изменили его.
– А ты уверена, что знала его по-настоящему? – спрашивает Эйден. – Как можно любить человека, не зная его по-настоящему, не зная, за что он и против чего?
Секунду-другую я молчу, впитывая значение сказанного им.
– Понимать ли тебя так, что ни один Зачищенный – никто из лишенных памяти – не может ни любить, ни быть любимым? Меня зачистили.
– Тогда почему я люблю тебя?