— Ну–ка! — заинтересовался Валуев, придвигаясь ближе к Хосебу. — Зная тебя, могу заранее сказать, что это будет большой сюрприз для фрицев!

— Так точно! — усмехнулся Алькорта, топорща кончики усов. — Я сооружу взрывное устройство из мотоциклетного аккумулятора и будильника оберста!

— Да ты чертов гений! — непроизвольно вырвалось у меня. — Осталось самое простое — проникнуть в штольни.

Почти сразу же в дверь постучали. Хуршед пошел открывать. На пороге стоял Игнат Пасько. Он был, как всегда, подтянут, держал осанку, и вызывал невольное уважение даже без офицерского мундира, в простой солдатской, выгоревшей до белизны, строго затянутой ремнем гимнастерке. Усы, седые и пышные, были тщательно расчесаны и закручены, совсем не старческие глаза глядели внимательно и строго.

— Здравия желаю! Разрешите войти? — церемонно осведомился он.

— Входи, дед Игнат, входи! Присаживайся! — я подвинулся на лавке.

— Зашел по делу. Насчет вчерашнего разговора, — старик присел на краешек, привычным жестом сдвинув назад кобуру с «Наганом». — Помнишь, я обещал подумать насчет шахты?

— Как не помнить, — кивнул я. — Придумал что–нибудь полезное?

— Вспомнил нечто очень важное! — его глаза блеснули. — Я там, на шахте, в молодости работал. Году этак в девяносто восьмом, еще в прошлом веке, задолго до революции. Так вот, штольни там были не ахти какие глубокие, от шестидесяти до ста саженей, но длинные — так пласты шли. И тянулись они от главного входа на несколько верст в разные стороны. Одна из них проходила под поселком шахтеров. Он находился неподалеку от железнодорожного разъезда. Так, насколько я знаю, из погреба одного из домов ход прямо в ту штольню вел. По слухам — копали колодец и случайно напоролись на пустоту.

Все присутствующие за столом настороженно замерли. Информация была предельно интересной.

— И что, этот вход сохранился? — после небольшой паузы, спросил Валуев.

— Дык, кто его знает, — развел руками Пасько. — Поселок тот забросили сразу после закрытия шахты, лет сорок назад. Шахтеры разъехались, дома остались. Но расположение того домика, откуда ход в штольню был, я хорошо помню — он был крайний, у самого овражка. Если немцы эту штольню и проход наверх не обнаружили и не завалили, то мы можем пройти прямо к залежам боеприпасов.

— Вот это да! — вырвалось у Валуева. — Это же просто подарок судьбы! Если мы сможем проникнуть внутрь, минуя все их укрепления… Старшина, ты уверен, что сможешь найти этот вход?

— Местность, конечно, изменилась, да и дома в поселке наверняка разрушились от времени, — честно предупредил Пасько. — Но общие ориентиры я помню. Должен найти. Если, конечно, хотя бы одна стена того домика еще видна.

— Тогда дело за малым, — решительно сказал Валуев. — Я сейчас бегу в штаб, буду просить, чтобы тебя временно откомандировали в наше распоряжение. Парни, начинайте подготовку. Проверяйте оружие, снаряжение, машину. Берем с собой взрывчатку, гранаты, патронов побольше. Хосеб, на тебе «адская машинка» с немецким будильником. Вот будет для немчуры славная побудка!

Он надел пилотку и быстрым шагом вышел из избы.

— А мне надо в расположение своей части вернуться! — сказал, вставая Пасько. — Меня комроты всего на час отпустил. Как будет приказ о командировке от командования — я пулей к вам!

Когда старик покинул нас, Алькорта, с торжествующим видом, достал из своего вещмешка трофейный немецкий будильник оберста фон Штайнера — блестящий, хромированный, с бронзовыми стрелками циферблата. Рядом он положил мотоциклетный аккумулятор, несколько мотков изолированного провода и компактные брикеты тола.

— Вот, смотрите, — он начал с азартом инженера, любящего свое дело. — К контактам звонка будильника я припаяю провода. Другой конец — к детонаторам, воткнутым в толовые шашки. Завожу будильник… тик–так, тик–так… стрелка доходит до замыкания контакта… и ба–бах! Немецкая пунктуальность работает против них самих!

— Гениально и просто, — не удержался я от комплимента. — Только страшно представить, если этот колокольчик зазвенит раньше времени у тебя в вещмешке.

— Не бойся, Игорь, — усмехнулся Хосеб, щелкая кусачками. — Я предохранитель поставлю. Вот эту пластину. Пока чеку не вытащишь, ток не пойдет. Я не самоубийца.

Тем временем Хуршед, сидя прямо на полу, с невозмутимым видом вскрыл ящик с патронами из той партии, которую мы накануне получили прямо на немецком складе. Его длинные, цепкие пальцы быстро снаряжали пулеметные ленты для «МГ–34», аккуратно вдавливая каждый патрон в звенья. Сухой, металлический, ритмичный звук наполнил горницу. Рядом стояли на сошках два пулемета, их ствольные коробки и дырчатые кожухи блестели от смазки.

Я достал немецкую форму и разложил на лавке, проверяя на чистоту и целостность — после вчерашнего рейда можно было ожидать всего — пятен от пота и масла, дырок от степных колючек и торчащих на автомобилях металлических частей. Темно–серый шерстяной мундир зарезанного мной лейтенанта Шульца так и не стал «своим» — я с отвращением отчистил его от пыли и грязи, протер тряпицей значки и нашивки. Каждый раз процесс облачения во вражескую форму был для меня неприятным. Я надевал не просто чужую одежду — а словно натягивал чужую кожу. Внимательно проверил документы — зольдбух, командировочное предписание. Все было готово для нового появления Дитриха Шульца в стане противника.

Возвращение Валуева в избу было подобно порыву свежего степного ветра. Он вошел, щурясь от яркого утреннего света, заливавшего теперь всю горницу, и его лицо выражало деловую удовлетворенность. Следом за ним вошел дед Игнат.

— Все улажено! — объявил Петя, снимая пилотку и бросая ее на лавку. — Старшина Пасько временно откомандирован в наше распоряжение. Приказ подписал лично полковник Глейман. Так что, Игнат Михалыч, теперь ты наш главный штурман и консультант по подземным делам.

Старый солдат выпрямился, и в его глазах мелькнула ирония.

— Постараюсь оправдать доверие, товарищ сержант.

— Отлично, — кивнул Валуев. — Теперь, парни, слушаем внимательно. План такой. Через час выдвигаемся к артскладу на «Ситроене». Легенда стандартная — мы солдаты двадцать пятой дивизии, едем за боеприпасами. Чтобы нас свои и чужие по пути не обидели — почти до цели нас будет сопровождать сводная механизированная рота с двумя танками «БТ–7». Их основная задача — произвести разведку внешних укреплений артсклада после ночного налета наших бомберов. В бой по возможности не вступать. А мы от них у самого финиша отделимся и поедем искать заброшенный шахтерский поселок. Приедем на место аккурат в сумерках, чтобы удобней было искать вход в штольню. Дальше — по обстоятельствам: если находим потайной вход, то проникаем внутрь, находим снаряды и минируем. Если ничего не обнаружим — возвращаемся на точку встречи с нашим прикрытием. Всё ясно?

— Ясно, — хором ответили мы.

— Тогда собираемся. Хосеб, твой «будильник» — это наше главное оружие. Не подведи! Набор для всех стандартный, мне снова фельдфебеля изображать, пионеру — лейтенанта. Вы своими мордами не светите, но немецкую форму все–таки наденьте. Игнат Михалыч, а для тебя, боюсь, ничего подходящего мы не найдем. Да и нет у немцев таких пожилых солдат.

— Значит, буду изображать русского пленного! — предложил старик.

— Принято! — кивнул Валуев. — Но лучше тебе вместе с парнями под тентом в кузове сидеть и не высовываться.

— Слушаюсь! — кивнул дед Игнат.

— Хуршед, бери побольше лент! — Валуев повернулся к узбеку. — Сам знаешь, что патронов много не бывает!

— Бывает либо мало, либо мало, но больше не поднять! — внезапно улыбнулся дед Игнат.

Игнат Михайлович наблюдал за суетой сборов, спокойно сидя на лавке. Он, казалось, просто отдыхал, сохраняя энергию для предстоящего пути. Но его глаза, острые и внимательные, не пропускали ни одну деталь — как Алькорта бережно упаковывает в мешок свою «адскую машинку», как Альбиков вставляет ленты в лентопротяжный механизм немецких пулеметов, как Валуев набивает диск своего «ППД», как я точу трофейный нож. И во взгляде старого воина читалось не просто любопытство, а профессиональная оценка.

— А неплохую машинку германцы сделали! — сказал дед Игнат, кивнув на «МГ–34». — Ленточное питание, воздушное охлаждение, быстросменный ствол… Относительно легкий, на сошках, удобно переносить огонь во фронтальном секторе стрельбы. Наш «дегтярь», конечно, тоже неплох, но по общему уровню соответствует, скорее, прошлой войне…

— Так во все времена генералы готовили армии к прошлой войне, Игнат Михалыч! — откликнулся я.

— Я увидел, что германцы всю тактику своих пехотных подразделений выстраивают вокруг пулеметов, — после небольшой паузы добавил Игнат. — Нам бы у них поучиться…

— Ничего, Игнат Михалыч, научимся! Уже многому научились! — кивнул я.

— Да, в отношении правильности ведения боевых действий, группа Глеймана дает сто очков вперед любому другому соединению Красной Армии. Я это четко вижу — есть с чем сравнивать, успел с июня в нескольких частях повоевать, — сказал Игнат.

— Сдается мне, Игнат Михайлович, вы не только в Красной Армии повоевать успели! — Хуршед защелкнул крышку ствольной коробки «МГ–34» и поднял на старшину свои пронзительные глаза. — Мне кажется, что такие специфические термины, как «тактика пехотных подразделений», в лексиконе деревенских жителей встречаются нечасто!