Он вздохнул и пробормотал, обращаясь к веселящейся старушке:

— Ну, вот скажи мне Алевтина! Каждый год происходит нечто подобное. Каждый год находиться очередной идиот думающий, что он умнее всех. Скажи, сколько это может продолжаться⁈ А?

— До тех пор, пока не переведутся идиоты? — Старушка пожала плечами и усмехнулась.

— Значит никогда, — со вздохом закончил ректор.

В этот момент открылась дверь, и помощник принес поднос, на котором стоял хрустальный фужер с красным вином и пузатый бокал с чаем.

— Значит так, — сказал Рудой отхлебнув напитка. — Сложившиеся ситуация имеет два решения. Первое, мы передаем дело в имперскую канцелярию, со всеми имеющимися записями, сделанными на артефакт.

— Зачем в канцелярию? — Проблеял поверенный.

— А как же Макаров? Как же без имперской канцелярии-то? — усмехнулся ректор. — Ведь и Старский и Демидов аристократы. Более того, Демидов — граф, глава рода. Рассмотрение таких дел проходят только в имперской канцелярии.

Он посмотрел на взбледнувших участников заговора.

— Но есть и другой вариант. Я могу и не прибегать к имперской канцелярии, а сам наказать виновных. И я думаю, что это самый лучший выход. Не дело вмешивать императора в дела Академии. Ты согласен Макаров?

— Да, да! — быстро сказал поверенный вытирая потное лицо платочком. — Не будем… выносить сор из избы!

— Я бы попросил не употреблять таких эпитетов к Императорской Магической Академии! — ледяным голосом бросил Рудой.

— Да, да! Конечно!

— Буду надеяться! И так. По поводу студента Старского. — Ректор повернул голову на сжавшегося в кресле дрыща. — Трое суток карцера и пятьдесят штрафных баллов. Как вы думаете, Алевтина Петровна, не слишком-ли мягко?

— Как карцер⁈ — Ахнул поверенный, но Рудой не обратил на него внимания.

— Да я бы еще добавила десять ударов плетью, — мечтательно сказала старушка и усмехнулась. — Но ему и так…Демидов лицо подправил.

— Мы тут не в армии! Никакого наказания плетью! — Строго сказал ректор. — Значит возражений по поводу моего решения нет?

— Нет.

— Вот и прекрасно! Уведите студента Старского в карцер, — сказал Александр Львович второму магу. Дождался пока за бледным дрыщом закроется дверь и продолжил, обращаясь к Крысову со Сквирским.

— Что касается вас, тоже по пятьдесят штрафных баллов! Еще раз подобное случится — не спущу! Вон из кабинета.

Бледные, но повеселевшие баронеты удалились прочь.

— А с тобой, Макаров разговор будет короткий. В следующий раз я не буду, так мягок к сыну Виктора Петровича! Так и передай ему. Слово в слово! Ясно?

Поверенный кивнул.

— Прекрасно! Но запомни — слово в слово! А теперь тоже вон из кабинета!

Мужичок тут же вскочил, низко поклонился ректору и Алевтине Петровне и пулей выскочил из комнаты.

Александр Львович проводил его взглядом и перевел его на меня.

— Демидов, а теперь с тобой решим.

Глава 16

Глава 16

— А что со мной решать? — деланно удивился я. — Майя Игоревна за драку меня уже наказала. Влепила один штрафной балл.

Алевтина Петровна хрюкнула, подавилась вином, которое она как раз пила из фужера, и расхохоталась.

— Какая…Мудрая… Женщина… — сказала она сквозь смех.

— Ну, Алевтина! — обиженно взвыл ректор. — Я бы попросил!

— Молчу, молчу! — покаялась она и снова хрюкнула в фужер пряча улыбку.

Рудой с вселенской тоской на нее посмотрел и обратился уже ко мне.

— Ну, вот скажи Демидов. Зачем ты его ударил?

— Ну вы сами все видели.

— Видели. Да. Нет, ну я бы понял бы, что ты, как благородный человек, вызовешь его на дуэль!

— Ага и размажет его по арене, как масло по куску хлебе. С его-то рангом! — вставила старушка, оторвавшись от вина. — Все! Молчу, молчу!

— Ну а ты сразу его в лицо! — оторвавши возмущенный взгляд от декана боевого факультета, продолжил ректор. — Для тебе правила поведения в обществе не писаны?

— Писаны! — кивнул я с серьезным выражением лица. — Вот я и попытался дипломатично разрешить проблему!

Алевтина Петровна снова забулькала в фужер.

— Дипломатично⁈ — сказал удивленный Рудой. — Ты точно уверен, что верно трактуешь понятие «дипломатия»?

— А что? Я ему после того, как он первый раз ткнул мне в ногу, попытался донести ему, что он неправ.

— Ага…А потом сразу в мор… к-хм…в лицо?

— Ну я не виноват, что у меня рефлексы! — развел я руками. — Вы же читали, наверное, что последние годы я жил в приюте. А там своя дипломатия. Отличающаяся от норм поведения в высшем обществе. Там чуть что сразу дают в мор…простите…в лицо.

— Да отстань ты от мальчика, Александр. Все верно он сделал. — сказала старушка, покачивая фужер в ладони. — Если бы этот дрыщ назвал меня быдлом или подстилкой, то его через минуту пришлось бы сметать в совочек. Веничком.

— Ага! А потом бы ты пошла в разнос и сожгла бы весь город начиная с поместья его родителей. Знаем! — Оборвал ее речь ректор.

Алевтина Петровна пожала плечами.

А крайне интересная-то старушка! Думаю, есть чему у нее поучится. И главное совпадает со мной в мнениях по поводу дрыща.

— Ну, ладно. — Рудой побарабанил по подлокотнику кресла пальцами. — На первый раз отделаешься устным предупреждением! Но чтобы такого больше не было! Никакого битья мор… лиц вне арены или тренировочных площадок! Понял?

— Понял!

А я что? Я ничего. Конечно понял. Кстати, насчет тренировочных площадок надо узнать, а то я что-то размяк в последнее время а тут вполне официально заявляют, что ТАМ можно!

— Ну ладно. А теперь поговорим о приятном! — Александр Львович усмехнулся. — Мне передали где ты пропадал два месяца и самое главное — из-за чего. За уничтожение синоби в ранге гранд-магистра тебе полагается награда! И я не деньги имею в виду, — Рудой жестом остановил меня уже открывающего рот. — Деньги ты получишь от императора. Я тебя бы хотел наградить по-другому.

Нет, а что деньгами нельзя? Грабеж на ровном месте! Деньгами-то было неплохо.

Ну, нет так нет.

— Мы тут посовещались с Алевтиной Петровной и решили, что тысяча призовых баллов, вполне достойная награда для тебя. Как думаешь?

— Я думаю это великолепный подарок, Александр Львович! — искренне ответил я.

Знать бы еще расценки на вкусные плюшки и было-бы совсем хорошо.

— Не подарок! А награда. За освобождение из плена трех студентов моей Академии!

Подумал, может показать ему перстень-знак что я на службе короны? И бодро сказать, дескать служу отечеству?

Нет, не стоит.

Во-первых, слишком пафосно. Во-вторых, еще награду отберут!

— Кстати, не расскажешь нам с Алевтиной Петровной как ты смог победить гранд-магистра со своим вторым рангом? — вкрадчиво спросил ректор.

— С третьим, — рассеяно сказал я, обдумывая, как более убедительно соврать.

— Как с третьим? У тебя же тестировании был только второй? — прищурился Рудой.

— Вот так! — пожал плечами я. — Так получилось.

Александр Львович стрельнул глазами в Алевтину Петровну.

— Ну, да. Бывает. Если он стоял на грани между вторым и третьим, то сильная нагрузка могла вызвать рост источника. А то сам не знаешь.

— Знаю, — задумчиво бросил Рудой. — Интересно. Сильные маги империи нужны.

— А я сильный? — с любопытством поинтересовался я.

— В потенциале — сильный. А вот, что будет поглядим, поглядим. — сказал ректор. — М-да… Ну, так второй или третий суть небольшая разница. Как ты его в прах-то развеял.

Ого. Оказывается, он в списке допущенных до этой информации.

— Вот честно не знаю, Александр Львович!

— Темнишь ты Демидов! Ох, темнишь.

— Да нет же. У меня был… — сделал вид, что подбираю слова. — Артефакт древних. Можно сказать, родовой защитный амулет. Артефакт последнего шанса.

— Бывают такие, — Рудой со знанием дела кивнул. — А что он делает? Или точнее сделал?

— А вот этого не знаю, но было… эффектно. Этого синоби словно стерло радужной волной.

Ректор переглянулся с Алевтиной Петровной.

— Радужной волной говоришь?

— Ну да. Жаль, что артефакт рассыпался

— Да жаль, — теперь они оба смотрели на меня. — А после этого что было?

— Да ничего. Судя по всему, артефакт выпил весь мой источник до донышка, и я потерял сознание. Впал в кому. Очнулся только вчера.

— Да, да. Мне говорили. А что лекари говорят? По поводу твоего нынешнего состояния?

— Говорят, что здоров! Лучше спросите Илью Аркадьевича Белоусова. Он сказал по всем этим вопросам напрямую к нему. — я решил заканчивать этот допрос.

— Ну ладно. — Ректор немного поскучнел при упоминании Белоусова. — Позанимаешься боевой подготовкой с Алевтиной Петровной? Мы оба посмотрели твой бой на арене два месяца назад, и решили, что такой талант нельзя зарывать в землю.

— Конечно, буду только рад, Александр Львович, — согласно кивнул я.

Где же они талант во мне увидели на арене? Помниться я там в основном уворачивался от ударов, а сам ударил только в самом конце. Да и то… Чуть-чуть.

— Ну, вот и хорошо! — сказал Рудой отпивая чаю. — Иди Демидов, занимайся. Лекции скоро закончится, но Майя Игоревна будет вести у вас сегодня и практическое занятие. Так что советую поторопиться.

Я встал.

— Еще хотел спросить. Позволите?

— Да. Спрашивай.

— А где бы мне посмотреть, что за призовые баллы положено?

— Так вам же Майя должна была сказать…Хотя погоди. Где-то у меня тут было, — Рудой порылся на столе. — Где же она…Вот, один экземпляр у меня остался. Бери!

Он протянул мне сложенную бумагу.

— Спасибо огромное!

— Да, да. Не стоит благодарности. Иди Демидов.