– И новое начало, – договариваю за него я.

– Да, – хмыкает он и закуривает сигарету.

– А давай сейчас все оформим?

– Но ты только из больницы и…

– Давай сейчас? – еще раз переспрашиваю я.

Я боюсь неизвестности, чувствую, что должна принять решение. Что от моего внутреннего выбора зависит будущее мое и ее. И если это решение будет не в мою пользу, Анна Киру не очень-то поможет. Не знаю, может, она и видит все, и чувствует, и знает. Но я, к сожалению, не могу этого знать наверняка. Только гадать, предполагать и фантазировать.

– Ну давай, – соглашается он слегка удивленно.

Мы едем в полицейский участок, я даю показания, рассказываю все, что знаю, потом подтверждаю все сказанное подписями в протоколах. Спустя часа три я собираюсь домой, но Сергей останавливает меня и заводит в маленькую комнату, которая напоминает кухню в общежитии. Куча чашек в мойке и на столешнице, заляпанная и уставшая кофемашина, рассыпанный сахар, ложки, забытые и не один раз использованные.

– Будешь кофе? – спрашивает детектив впервые.

– Ого, это прям награда из всех наград, – смеюсь я.

– Ну так будешь? Я дважды не предлагаю, – строго рявкает он.

– Конечно буду, – отвечаю я, и мы садимся за стол.

Глотаю горький, отвратительный кофе из сгоревших зерен, залитых кипятком, и, морщась, ставлю чашку на стол.

– Ну и гадость вы тут пьете.

– Ну что есть, – усмехается он.

– Зачем ты позвал меня сюда? Не просто же угостить наихудшим кофе в мире?

– Нет, хотел убедиться, что у тебя все в порядке.

– Все хорошо. Просто… просто… просто я даже не знаю, как это объяснить. Понимаешь, я боюсь.

– Чего? Он мертв и больше тебя не обидит, не доберется до тебя.

– Я боюсь не его. Я боюсь, что… что проснусь как-то утром и не вспомню, что было. – И я внимательно смотрю на него, пытаясь сообразить, понимает ли он меня, хотя бы пытается понять – или нет.