Через несколько дней после нашей встречи на руинах я сидел на седьмом этаже высотки и слушал скучный курс. Но мысли возвращались к Саше, к моей Але, которую я даже не попытался вернуть. Эгоизм – это болезнь, которая пожирает мысли, и мы перестаем думать о других, остается только «Я», только собственные чувства, эмоции, жалость к себе. И я болел этой болезнью, жалея себя, ублажая свою заносчивость.

Завибрировали часы, звонила Лейка. Я скинул ее и выключил вибрацию.

Когда мы только расстались с Сашей, я хватался за каждую ниточку, которая нас когда-то связывала. Продолжал поддерживать связь с ее сестрой, спрашивал, как у них дела, как они поживают. Обычно Лейка отвечала, что все хорошо, что Саша приходит в себя. Но ее ответы всегда были скупые и немногословные. Со временем я перестал интересоваться. Я им был не нужен. Это причиняло боль – знать, что у той, кто тебя бросил, все хорошо, что она не мучается воспоминаниями, продолжает жить, как будто нас и не было вовсе. Как будто ничего не было.

Еще звонок. И еще.

«Неугомонное создание», – подумал я.

После нескольких попыток она перестала. Но начал названивать друг. После разрыва с Алей наша с ним дружба тоже дала трещину. Я знал, что он был в нее влюблен, но всегда отгораживался от этих мыслей, думал, что рано или поздно встретит другую, свободную девушку. А когда мы с Алей разошлись, я начал ревновать и подозревать его, что это он ее настраивал против меня. И сам же отдалился от него, словно позволяя воспользоваться нашим разрывом. Я был слишком самонадеян и верил, что Аля никогда не предпочтет его мне. А еще я был безмерно высокомерен и напыщен, чтобы признаться ему в том, как сильно я любил Сашу и как мечтаю ее вернуть.

Когда вибрация от его звонков наконец прекратилась, я включил экран и увидел, что от Лейки пришло сообщение с таким началом: «Позвони мне сразу…» Мне были видны только эти слова, ничего больше. Но я еще никогда не чувствовал такого желания не читать продолжения.

Горечь вновь поднялась к горлу, но одновременно с ней маленький проблеск надежды зажегся в мыслях. Может, Саша попросила сестру позвонить мне? «Нет», – ответил я себе. Если бы она хотела, то сама бы набрала или написала. Это я знал наверняка. И эта бредовая мысль молниеносно сменилась другой. Черная тревога, как в тот вечер в Третьем, поднялась во мне и перекрыла дыхание. Этот страх, который обездвиживал, лишал всех остальных чувств, сковывал тело. Несколько минут я пялился на экран, не слыша и не видя ничего, что происходило вокруг. Сидел и смотрел на потухший дисплей.