– Как-то безответственно. – Я изобразил негодование.

– Думаю, с этим ничего не поделаешь. Может, это было по неосторожности или по глупости. А Космос же еще – вещица, требующая повышенной точности. И вполне возможно, что никакой создатель, сколько бы способным и старательным он ни был, ее не смог бы сделать так, как надо. Вероятно, здесь проблема в издержках. В теории можно сделать детальку, которая абсолютно никогда не будет сбоить. Но на то надо затратить до бесконечности много. И снова: какой бы создатель ни взялся за дело, оплатить такой счет он не сможет. А потому Космосу в любом случае несдобровать.

– За нас тоже обидно.

– Говорю как есть. Космос может быть различным. В человечестве, например, говорят о мультивселенных и параллельных мирах. Мы же с тобой оказались в больном Космосе. Спрашивать «почему» бесполезно, как и разыскивать того, кто Космос таким сотворил. Так уж нам «свезло». Вся жизнь – лотерея. Вот и приходится мириться в ваш век с больным Космосом.

– Раз уж все так, как ты говоришь, то я и сам ни до чего допытываться не хочу. – Я старался сохранять спокойствие в голосе.

– Сейчас очевидно одно: все эти полеты в Космос, исследования его, стремления добраться до крайних рубежей, преодолеваемые мириады звезд – всего лишь омовения в необъятном океане патогенных бактерий и лекарственных смесей. – Дух выражался холодно, без обиняков и в лоб.

Я покивал в ответ. Но сердечко мое екнуло. Я был зачат и появился на этот свет в эпоху медицины, всю жизнь провел в больницах лишь от того, что Космос неправильно спланировали. Весомые причины произошедшего я бы, наверно, никогда не уразумел, но мне и такого приблизительного пояснения хватало. Что же до всех моих гипотетических изысканий, от Вальдерзея и Рокфеллера до Бетьюна и вот теперь Бога-Буханки… Пускай все они были несколько бессодержательной пустотой. Бессодержательная пустота же лучше, чем совсем ничто.

Я снова подумал, что Создатель у нас какой-то жалкий. Не мог же он с самого начала предполагать, что у него получится ущербный Космос. Какой родитель захочет произвести на свет такое чадо? Высшая трагедия всего положения заключалась в том, что Создатель мог произвести на свет Космос, но не мог его спасти. И был принужден наблюдать за кончиной отпрыска. Даже если он Космос бросил на произвол судьбы, то от собственных мучений Создатель не избавился. Ведь страдание – вещь универсальная.

Так что моя ничтожная боль ни в какое сравнение не шла с колоссальными муками Космоса. Моя проблема заключалась в том, что боль впивалась в меня беспрестанно. И потому я мог оставаться безучастным к Космосу. Этот-то субъект, по рассуждениям человеческих экспертов, по крайней мере, завтра не предстанет перед Богом-Буханкой. А вот я прямо в следующую минуту мог сгинуть во цвете лет.