– Тятя! Тётя! Новым годам! Пусте сластливы!

Все захохотали и стали восхвалять дитя за сметливость и природный талант, а Чжана с супругой – за умелое воспитание сыночка.

Настал заветный час, и старина Чжан поспешно включил проектор. Всю честную компанию ослепило белым светом, будто бы пролившимся с небес. Появилось множество иконок, в центре которых оказались Чжан с сыном. Чжан протянул руку и подтащил к себе одну из иконок. Мальчик тоже нетерпеливо вытянул ручки. Красный луч прошёлся по его пальчикам, считывая отпечатки. Система завела сыночку личную учётную запись.

Сначала выскочили большие красные символы, сложившиеся в поздравление мальчишки с первым днём рождения, а потом запустился клип. Орава ангелочков громко спели «С днём рождения тебя!». Когда песня стихла, снова зашелестели мелкие символы, собираясь в строчки, записанные старомодным каллиграфическим шрифтом ещё танских времен:

«На правобережье реки Янцзы есть обычай. На первый год после рождения ребёнка его омывают и наряжают в новёхонькую одежду. Для мальчиков выкладывают обыкновенно лук, стрелы, бумагу и кисти, для девочек – ножик, линейку, иглу и нить. Добавляют к тому всякие лакомства и безделушки. Кладут всё это перед малышом и смотрят, что он или она возьмёт в первую очередь, чтобы понять, насколько дитя алчно или бескорыстно, глупо или умно. Называют эту церемонию предсказанием судьбы ребёнка»[3].

Старина Чжан читал это всё, запрокинув голову. Вдруг его сердце охватили неясные чувства, он подумал: «Сынок, ведь с этого момента начинается твоя славная жизнь». Стоявшая подле Чжана жена в чувствах прижалась к нему, они крепко взялись за руки. Обидно, но, несмотря на недурной пренатальный курс обучения, мальчик их ещё не знал некоторых слов и глупо размахивал ручонками, пропуская много страниц. Когда текст кончился, пришло время определиться со жребием. За столами все сразу притихли.

Сначала выскочили пёстрые таблички с рекламой сухого молока, медленно опавшие вниз, подобно цветам, которыми небесные девы осыпают счастливцев. Старина Чжан чуял, что все эти бренды недешёвые да к тому же импортные. Некоторые виды молока были совсем натуральными и без добавок, другие – с добавлением ферментов или белков, третьи – с обещаниями повышения активности головного мозга, четвертые – с множеством рекомендаций от специалистов, пятые – с разными сертификатами. От такой картины у любого кожа на голове занемеет, а ноги станут ватными. К счастью, малыш не медлил: протянул ручку, слегка дёрнул, и выбранная дощечка, прозвенев, опустилась в заготовленную заранее шкатулку из чёрного дерева, очень старую, на вид точно антиквариат.

Следом появилось прочее детское питание: для стимулирования пищеварения, ускорения всасывания, предупреждения болезней, восполнения недостатка кальция, цинка, витаминов и микроэлементов, повышения иммунитета, от ночного плача… Смышлёный малец мгновенно всё выбрал, и цветастые иконки, звонко позвякивая, полетели вниз россыпью крупного и мелкого жемчуга. Далее надо было выбирать ясли, детский садик, кружки по интересам… Сынок блестящими чёрными глазками долго присматривался и наконец отдал предпочтение довольно непопулярным увлечениям: резьбе по дереву и гравировке печатей. У старины Чжана сердце ёкнуло, а ладони покрылись горячим потом. Ему захотелось протянуть руки и удержать сына, помочь ему выбрать заново. Но жена незаметно ухватила муженька, придвинулась и тихонько прошипела ему на ухо:

– Ему же не деньги этим зарабатывать, оставь, пусть играет.

Чжан пришёл в себя и взволнованно кивнул. Сердце продолжало ходить ходуном.

Потом надо было выбирать группу подготовки к школе, начальную школу, репетиторские курсы к начальной школе, среднюю школу первой ступени, репетиторские курсы к средней школе первой ступени, среднюю школу высшей ступени, репетиторские курсы к средней школе высшей ступени[4]… Далее выскочила опция подать заявку на обучение в зарубежном вузе. Снова сжалось сердце у старины Чжана. Путь это, конечно, был правильный, но денег на него нужно немерено. К тому же, кто знает, какие удачи и беды ждут за тысячу вёрст от родного дома. На счастье отца, сынок не замешкался с выбором. Ручка сразу отбросила иностранный университет в сторону. Теперь предстояло выбрать вуз с дальнейшими опциями остаться в аспирантуре, сразу начать работать, отправиться путешествовать по миру, подыскать место работы, найти место проживания, спроектировать дом, облюбовать машину, определиться с женой, выбрать свадебные подарки, организовать свадебный банкет, спланировать медовый месяц, выбрать, в какой больнице рожать детей и в каком сервисном центре ремонтировать автомобиль. После этого всё уже было не столь детализировано, оставалось только понять, на какой год следует сменить место жительства, когда стоит поменять машину, куда съездить в отпуск, в какой фитнес-центр купить абонемент, во что инвестировать сбережения, какой авиакомпанией летать. Наконец, высветились варианты с домами престарелых и кладбищами. И на том всё окончилось. Отложенные в сторонку иконки какое-то время ещё мерцали, но постепенно побледнели и затухли, подобно звёздочкам на небосводе. А с потолка вдруг посыпались яркие цветы и разноцветные конфетти. Заиграла оглушительная музыка, и собравшиеся зааплодировали, крича «браво!».

После долгого оцепенения старина Чжан наконец-то пришёл в себя и только тут понял, что весь взмок от пота. Отца будто бы вытащили из бассейна с горячей водой.

Чжан посмотрел на жену. Та совсем растворилась в слезах. Чжан понимал, что женщины сверх меры эмоциональны, и потому дождался, когда она почти выплакалась, и сдавленно проговорил:

– Такой хороший день, а ты нюни распустила…

Жена неохотно вытерла слёзы и сказала:

– Да посмотри на сынка нашего, такой ещё маленький человечек, а уже… – Потом её слова перекрыл новый всхлип.

Старина Чжан не понял, что имела в виду супруга, но и у него в носу защипало. Покачав головой, он заявил:

– Так-то лучше, нам меньше думать.

Сказал это старина Чжан, а сам про себя стал подсчитывать суммы. Получалась цифра, которую и в страшном сне не представишь. 60 % они с женой должны были покрыть в рассрочку в течение ближайших тридцати лет, а оставшиеся 40 % придётся выплачивать из заработков и сыну, и сыну сына, и сыну сына сына… Сознавая цели, к которым надо будет неустанно стремиться в ближайшие десятилетия, Чжан ощутил, как на него с головы до ног накатывает ещё один водопад пота.

Старина Чжан перевёл взгляд на сына. Кроха как сидел, так и остался сидеть на почётном месте именинника, кушал за обе щеки из плошки перед собой с пылу, с жару лапшу долголетия[5], и улыбался подобно бодхисатве будущего Майтрее[6].

2

Канун Нового года

Глубокой ночью шёл малой У один по совсем опустевшей и притихшей улице. Изредка доносились резкие щелчки хлопушек. Был канун Нового года, так что все семьи собрались за новогодним столом, включили новогодний гала-концерт[7], ели и веселились каждая у себя дома.

Незаметно для себя малой У добрался до парка неподалёку от дома. Это было совершенно пустынное место, не было видно ни старичков, ни молодняка, которые в обычные дни здесь ходили на прогулки, занимались боевыми искусствами, делали гимнастику и устраивали представления. Одна лишь студёная на вид озёрная вода трепетала в полутьме, куда не пробивался лунный свет. Слушая заунывный звук то вздымающейся, то опускающейся влаги, У чувствовал, что каждая пора его тела продувается холодным ветерком. У повернулся, думая отправиться в одну из беседок у берега, как вдруг увидал чёрную как смоль тень.

Малой У от страха чуть не подпрыгнул и громко поинтересовался:

– Кто здесь?

В ответ прозвучало:

– А ты кто?

Голос показался малому У смутно знакомым, и, собравшись с духом, он сделал несколько шагов вперёд, пока не обнаружил жившего этажом выше старину Вана.

Малой У выдохнул, приложив руку к животу под ложечку:

– Старина Ван, вы меня чуть на тот свет не отправили.

– Малой У, а чего это ты тут шляешься, пока праздник идёт? – отозвался тот.

– Да так, захотелось развеяться. А вы почему здесь?

– Дома слишком шумно, – заметил старина Ван.

Они снова обменялись взглядами и рассмеялись без лишних слов. Всё и так было понятно. Старина Ван, похлопывая по каменной скамье, предложил:

– Присаживайся.

Малой У протянул руку и ощупал сиденье, которое ему показалось до жути ледяным.

– Я не против постоять, объелся, стоять после еды – лучше для здоровья.

Старина Ван выдохнул:

– Как-то бессмысленно год уходит.

– Да-да-да, – поспешил вставить малой У. – Полопал еды, поглядел в телик, стрельнул петарду, вернулся к себе, и в койку. Вот и ушёл кое-как ещё один год.