– И главное, скучно, а всё равно, как назло, всё это делать приходится. Все так встречают праздник, чего уж тут сам изобретёшь.

– Вы правы. Вот наша семья, как время пришло, от мала до велика уселись смотреть новогодний концерт. Думал я заняться чем-то другим, а настроения нет. Вот и пошёл прогуляться от нечего делать.

– Давно уже не смотрел новогодний концерт.

– Вот это вы даёте.

– Раньше он был лучше, проще, поглядел чуток, порадовался, и ладно. А теперь вон как изворачиваются каждый год.

– Так технологии и наука продвинулись. Сейчас много всего появилось, о чём раньше и подумать боялись.

– Да покажите народу звёзд, пусть споют, да и хватит. Нет, они там, понимаешь ли, «национальный праздник» закатывают!

– Так мы ж все остальные 364 дня в году смотрим на тех же звёзд. Хочется же чего-то нового! Вот и делают эффектное представление.

– Мне весь этот цирк и не нравится. Не дают справить Новый год спокойно, по-тихому.

– Так простым людям ведь самое оно, чтобы было пошумнее. Ведь они не бессмертные, которые на Небесах могут обойтись без дыма и огня из мира людей.

– Такого гама никакой святой бы не вынес.

И снова оба вздохнули, прислушиваясь к журчанию воды во тьме. Через какое-то время старина Ван спросил:

– У, а ты бывал на самих новогодних концертах?

Малой У ответил:

– А как без этого? Два раза. В первый раз выбирали счастливчиков в живую аудиторию, и жребий пал на нас – всей семьей отметили праздник за весь китайский народ. Во второй раз у одноклассника по начальной школе нашли смертельную болезнь, вот его и отправили на программу. Постановщики опасались, что он окочурится в одиночестве, вот и взяли весь наш класс с учителями ему в поддержку. И ведущие, и зрители рыдали на все голоса. Хороший был отклик. К сожалению, я мало попадал в кадр на том концерте.

– А я вот никогда не бывал.

– Как это вы умудрились?

– А я всякий раз отключаю телевизор и где-нибудь прячусь. Какая мне разница-то, что там на этом вашем концерте происходит?

– Зачем уж так-то? Разве случится что, если разочек сходить?

– Я лично предпочитаю спокойствие, терпеть не могу, когда беспокоят.

– И чем это вас беспокоит?

– А ты сам представь, что тебя втягивают в такое, держат на мушке, показывают твою старую физиономию на экранах по всему миру. Вот тебе и беспокойство.

– Так это же дело двух минут. Посмотрят на вас, повеселятся, и всё. Никто и не вспомнит потом.

– А мне на сердце тяжко будет.

– Будто убудет с вас, если поглядят разочек.

– Да дело не в том, что на меня поглядят, а в том, охота мне это или нет. Если бы была охота, я бы давал на себя глядеть хоть двадцать четыре часа в сутки. А если охоты нет, ради чего выставляться на всеобщее обозрение.

– Старина Ван, вы, конечно, думайте, как хотите, но общество уж нынче не то. Камеры повсюду, разве можно всю жизнь избегать взглядов посторонних?

– Вот я и прячусь в месте, где нет людей.

– Как-то в крайности вы уходите.

Старина Ван засмеялся:

– Столько лет прожил, и меня никому ещё не удалось втянуть во что-либо.

Рассмеялся и малой У:

– Вот она, самостоятельность и независимость.

Старина Ван заметил:

– Да хрень это всё, чего уж там…

Не успел он договорить, как из ниоткуда возникло ослепительно-белое сияние, преобразившееся в несметное множество человеческих лиц. В центре скопления появилась сцена, сверкающая золотом и яшмой, а старина Ван и малой У вдруг очутились на ней. Оглушительная музыка единой волной вознеслась до небес и разлилась по земле. По бокам показались искрящиеся с головы до пят ведущие и давай с обеих сторон теснить Вана и У прямо к центру.

Ведущий взволнованно заявил:

– Уважаемые зрители, дорогие друзья, рядом со мной – Ван из жилого комплекса «Лунъян». Целую ночь мы разыскивали этого господина, который чудесным образом оказался последним во всей стране человеком, никогда не бывавшим на концерте по случаю праздника Весны.

Ведущая с тем же ликованием сообщила:

– Благодарим за помощь нашего постоянного зрителя У. Именно благодаря ему мы смогли привести господина Вана к нам на сцену, чтобы он в канун Нового года, в момент, когда исполняются все желания и все собираются вместе, наконец-то встретился с товарищами со всех концов Китая.

Старина Ван от изумления остолбенел. Спустя несколько мгновений он пришёл в себя и взглянул на малого У. От косого взгляда У почувствовал себя совсем не в своей тарелке. Хотелось сказать что-то в своё оправдание, но ему не дали и рот открыть.

Снова затараторил ведущий:

– Уважаемый Ван, вы впервые на нашем празднике. Расскажите, что вы сейчас ощущаете.

Старина Ван без единого звука поднялся, всем телом устремился вперёд и – «бултых!» – спрыгнул со сцены прямо в студёную воду.

Малой У вздрогнул, почувствовав, как каждая клеточка тела омывается потом. У обоих ведущих кровь отлила от лица. С ночного неба вниз устремилось в поисках тени старины Вана несколько микрокамер. Толпа зрителей загалдела на все лады.

Вдруг поверхность иссиня-чёрного озерца озарилась сиянием, будто бы под водой закипел огненный шар. Прогремел сильный взрыв, от которого, вероятно, опало небо, затрещала земля, горы и реки утратили все цвета, а на сотню ли вокруг всё залило алым и белым. Малой У повалился на пол с воплем резаной свиньи, всё его тело горело огнём. Наконец, он через силу поглядел сквозь свернувшиеся в щёлочки глаза, но только и увидел, как среди ало-белого зарева вихрем полетел вверх, к заоблачным далям, сноп золотистого света. На сколько вёрст он растянулся – одним высшим силам было известно.

«Неужто старикан понёсся искать тишину к себе, обратно на небо?» Такая мысль промелькнула у малого У в голове. И оба его глаза тоже загорелись, обращаясь в раскалённый синий дымок.

На следующей день в сети поднялись споры. Все камеры на месте происшествия сгорели, и осталось всего несколько поломанных объективов. Многие зрители концерта загремели в больницы с головокружением и звоном в ушах. Однако все наперебой расхваливали этот номер как самый успешный за всю историю новогодних концертов в Поднебесной.

3

Смотрины

Сяо Ли в этом году стукнуло двадцать семь лет, а после праздника Весны должно было исполниться аж двадцать восемь. Видя, что дочь всё ещё не нашла свою половинку, мать принялась уговаривать её сходить на смотрины.

– Не пойду ни на какие смотрины! Чем позориться перед другими, лучше уж сразу сдохнуть на месте, – воскликнула Сяо Ли.

Мать ответила:

– А чего в этом такого-то? Если бы я сама не сходила так разок, то как бы мы встретились с твоим папой? И где была бы ты?

– Кривые арбузы и треснутые финики мне ни к чему.

– Сама ты лучше себе никого не подберёшь.

– А тебе почём знать, что мне нужно?

– На то существуют наука и техника.

– Значит, только наука и техника заслуживают доверия?

– Хватит препираться! Ты пойдёшь или нет? – спросила мать.

Умылась, причепурилась и накрасилась Сяо Ли и пошла вместе с матушкой в один центр сватовства с отличной репутацией. Управляющий заведения оказался человеком радушным. Только услышал, что они пришли на смотрины, – сразу предложил Сяо Ли пройти аутентификацию.

Охоты заниматься всем этим у Сяо Ли не было от слова совсем. Попа её сразу заёрзала по стулу.

– Это сложно? – спросила она.

Управляющий хихикнул:

– Совсем не сложно. У нас же здесь высокие технологии. Всё очень быстро делается.

Сяо Ли это не обнадёжило. Она на всякий случай уточнила:

– А безопасно вам сдавать все мои личные данные?

Управляющий снова засмеялся:

– Не волнуйтесь, мы работаем уже много лет, и ни разу у нас не было с этим проблем. Ни одной жалобы от клиентов за всё время!

Сяо Ли снова стала придумывать, чего бы ещё спросить, но тут матушка не выдержала и поторопила её:

– Давай уже, не копайся!

Сяо Ли дала терминалу считать отпечатки пальцев, отсканировать радужку глаз, загрузить на сервер всю информацию по личному аккаунту. По окончании регистрации надо было сделать полный скан самой себя сверху-донизу. Через три минуты управляющий сообщил, что всё готово, и, выхватив портрет из интерфейса терминала, направил его в пол. Из пола вверх взметнулся белый как снег свет, в котором стояла фигурка высотой с вершок, точь-в-точь воспроизводившая Сяо Ли во внешности, комплекции, одежде и манере держаться.

Малышка осмотрелась по сторонам и прошла в дверцу рядом. За дверкой оказались столик, пара стульчиков и уже поджидавший девушку человечек. Молодые люди поприветствовали друг друга, посидели, быстренько поговорили такими тонюсенькими голосками, что ничего и не разберёшь. Не прошло и минуты, как другая Сяо Ли встала, и человечки обменялись рукопожатием на прощание. Фигурка Сяо Ли пошла к другой дверке.

Рядом послышался шёпот мамы:

– Такими темпами она повидается с шестьюдесятью парнями за час, а уж за целый день…

Управляющий вновь захихикал:

– На это не обращайте внимания, это была всего лишь демонстрация. На деле же всё будет ещё быстрее. Можете идти по своим делам, самое позднее завтра точно будет результат.

Управляющий поднял руку и помахал перед собой. Человечки на земле стали ещё меньше, превратившись в красненькие точечки, заключённые в клеточки, которые складывались в некое подобие пчелиных сот. В каждой клеточке носилось по красной и зелёной точечке, от которых исходили разнообразные жужжащие звуки.