– Вижу, – глухо ответила тётя, и, мне показалось, в этом слове промелькнуло что-то похожее на страх.

– Что с тобой? – снова спросила я.

– Мне кажется, я узнаю этот почерк, Аманда… И не уверена, что тебе стоит вскрывать конверт. – Голос у неё задрожал. – Он несёт одни опасности. Все эти годы я старалась уберечь тебя. А после этого письма ничего уже не будет как прежде.

Тётя Паула была не на шутку напугана. Я никогда её такой не видела, даже когда я в семь лет потерялась на ярмарке и блуждала несколько часов. Тётя нашла меня уже вечером: я сидела у карусели, уплетая сладкую вату и болтая с полицейским, – она тогда расцеловала меня и заставила пообещать никогда больше не уходить без предупреждения.

Сейчас же глаза её были полны тревоги, а над верхней губой даже выступили капельки пота. Она стиснула кухонное полотенце так сильно, что костяшки побелели.

Я положила конверт на кровать, повернулась к тёте и взяла её за руки, пытаясь успокоить.

– Как ты думаешь, от кого оно?

– От твоей матери. Моей племянницы. Я узнала её почерк.

Я жадно посмотрела на конверт, не выпуская тётиных рук. Ну и как тут сдержаться?

– Ты же понимаешь, что мне теперь ещё сильнее хочется его прочитать?

– Конечно, родная, понимаю. – Тётя Паула вымученно улыбнулась. – На твоём месте я бы тоже сгорала от любопытства.

Я отпустила её ладони, снова взяла конверт и осторожно подцепила краешек, стараясь не порвать письмо внутри.

6

6

Дорогая Аманда!

Если ты читаешь это письмо, значит, тебе исполнилось тринадцать. А ещё, вероятно, это значит, что нас с папой сейчас нет рядом. Шансов, что мы живы, почти нет, но, думаю, ты и сама догадалась.

Я пишу тебе всего через несколько часов после того, как ты родилась и я впервые увидела твоё чудесное личико. Это была самая трудная ночь в моей жизни, но главное – теперь есть ты. У нас с твоим папой осталось совсем мало времени. Мы должны защитить тебя. Не только потому, что ты наша дочь и мы тебя любим, но и потому, что ты – последняя в нашем роду. Последняя Блэк.

Если тётя Паула выполнила нашу просьбу (а я очень на это надеюсь), все эти годы ты жила с ней. Она вырастила тебя, держа всё в тайне. Не сердись на неё: об этом попросили мы с твоим папой. Мы всегда знали, что с нами может что-то случиться. Так и вышло. Те, от кого мы бежим, уже дышат нам в спины. Но знай: мы любим тебя и отдали бы всё на свете, чтобы видеть, как ты растёшь.

Возможно, в последние дни ты начала замечать, что меняешься. Я не о тех изменениях, что бывают у всех девочек в твоём возрасте. Ты могла заметить что-то… необычное. Это часть твоего наследства. Что именно мы хотим тебе передать? Ты должна выяснить сама, а для этого – вступить во владение особняком Блэков. Это дом твоих родителей, а теперь – твой. В его стенах ты найдёшь все ответы и узнаешь, кто ты на самом деле.

Тётя отведёт тебя к нашему нотариусу, господину Лонгбуму. Он передаст вам ключи от особняка и оформит документы о вступлении в наследство. Вы сможете переехать туда хоть завтра, если захотите.

Мне ужасно трудно закончить это письмо, Аманда, но время у нас на исходе. Слушайся тётю и во всём доверяй ей. Что бы ни случилось, она всегда тебя выручит.

Любим тебя,твои мама и папа.

7

7

В голове у меня роилось столько вопросов, что я не знала, с какого начать. Тётя положила руку мне на плечо. Я протянула ей письмо, она молча взяла и начала читать. В глазах у неё стояли слёзы. Не зная, как её утешить, я неуверенно погладила её по руке.

Ей, должно быть, очень больно было читать послание моей мамы. Тётя растила её с самого детства, потому что, когда мама была маленькой, её родители – мои бабушка с дедушкой – погибли. Тётя Паула – младшая сестра бабушки – взяла девочку к себе. А много лет спустя эта девочка сама стала мамой и тоже погибла – судя по тому, что она писала в письме, её убили, – и тёте пришлось заботиться уже о её дочери. То есть обо мне.

Тётя вытерла слёзы и посмотрела на меня.

– Думаю, у тебя много вопросов, Аманда, – сказала она. – Постараюсь ответить на те, что смогу. Но ты видела, что мама тебе написала. Боюсь, кое-что тебе придётся узнать без моей помощи.

Я задумалась. В первую очередь мне не терпелось задать самый болезненный для тёти вопрос, но мне нужно было знать.

– Как они погибли? – прошептала я. – Ты говорила, что они попали в аварию и разбились на машине.

– Они и правда разбились, но не на машине. Летели в Пекин частным самолётом – думали, что там их не найдут. Пропали с радаров над Гималаями. Я долго пыталась их разыскать, но ничего не вышло. Единственное, что я знаю точно, – крушение их самолёта подстроили.

– Кто подстроил?

– Это вопрос из тех, ответы на которые тебе предстоит искать самой, – туманно ответила тётя.

Самой?! Эта логика не укладывалась у меня в голове: если она уже всё знала (или почти всё), почему бы просто не рассказать? И таких вопросов у меня назрело выше крыши. Что ещё за «необычные» изменения я должна была заметить? Откуда у меня вдруг взялось наследство через тринадцать лет после смерти мамы с папой? Почему мы ютились в этой обувной коробке, когда у меня, оказывается, был целый особняк?.. В общем, сплошные загадки. Но пока меня больше волновало другое.

– Если ты знала, кто подстроил крушение самолёта, почему не рассказала полиции?

– Потому что тогда нашли бы тебя. А главной моей задачей было обеспечить твою безопасность. Хотя бы до тех пор, пока ты не будешь готова.

– Готова к чему?

– Это тебе тоже предстоит узнать самой. – Тётя надолго замолчала, потёрла виски и глубоко вздохнула. – Послушай, Аманда, – наконец снова заговорила она. – У твоей мамы не было выбора. Это моя вина, я сама обучила её семейному делу, я сделала её той, кем она должна была стать. Но я не хочу повторять эту ошибку. Мы можем сделать вид, будто никакого письма не было, и просто жить, как раньше…

– Или? – спросила я, когда поняла, что тётя не собирается продолжать.

– Или можем пойти завтра к нотариусу и получить твоё наследство, как твоя мама написала, – сдалась тётя и шумно выдохнула. Что-то мне подсказывало, что первый вариант ей нравился больше. – Тебе решать.

– Я бы от особняка не отказалась, – пожала я плечами.

– Ты получишь не только особняк. С того момента, как ты переступишь его порог, твоя жизнь всегда будет в опасности, и всё, чем я смогу помочь, – это обучить тебя. Больше я ничего сказать не могу. Ах, да, и школу придётся сменить. Особняк на холмах – в верхней части города, – до твоей будет слишком далеко.

Смена школы меня не пугала. В старой у меня было не слишком-то много друзей. А начать всё с чистого листа, может, было не так уж и плохо. Особенно при том, что кроме школы предстояло сменить и нашу затхлую каморку на целый особняк.

– Обучить? Чему?

– Придёт время – узнаешь.

Ясно было одно: никаких подробностей больше положенного тётя выдавать не собиралась.

– Тогда я решила, – подумав, сказала я. В голове царил хаос. Я ужасно нервничала – сильнее, чем перед годовыми контрольными. Но чем больше я думала о нашей прежней жизни, тем проще становилось принять решение. – «Особняк Блэков» звучит слишком уж классно. Я не смогу сделать вид, будто ничего не было. И я хочу узнать, кто я и что случилось с родителями. Пойдём завтра к нотариусу.

8

8

Вечером следующего дня мы вернулись домой уже только затем, чтобы забрать свои вещи и расплатиться с господином Паулдоном. Вместе с ключами от особняка Блэков нотариус выдал нам немного денег. После уплаты долгов от них почти ничего не осталось, но какая разница? У нас теперь был особняк. И у меня даже будет своя комната.