Я сложила свои скудные пожитки в пропахшую луком коробку (лука в ней давным-давно уже не было, но запах так и не выветрился) и окинула взглядом квартирку, которая столько лет служила нам домом.

– Что ж, прощай, уютная консервная банка.

Тётя Паула рассмеялась. Она насобирала один маленький чемодан. Вещей у нас было немного, а сожалений о расставании с этой развалюхой и вовсе не нашлось. И если тётю тревожили грядущие изменения, то мне переезд в особняк казался захватывающим приключением.

– Нечему радоваться, Аманда, – тётя хлопнула дверью теперь уже не нашей консервной банки. – Ты в опасности. Люди, которые погубили твоих родителей, теперь будут охотиться за тобой.

– Да какие люди? Ты с самого начала твердишь «опасно, опасно» – и ничего не объясняешь.

– Потому что не могу! – вспылила она. – Это часть твоей подготовки. Предупреждаю, будет сложно. И учти, что за школьными оценками я тоже буду следить. Никаких оправданий. Ясно?

Мы вышли на улицу и двинулись на трамвайную остановку. На такси нам бы не хватило. Добираться пришлось с пересадками. Особняк оказался на другом конце города, и дорога заняла почти три часа.

Трамвай высадил нас в паре километров от особняка Блэков. Странно: дом для богачей – и в таком неудобном месте, никаких остановок рядом. Хотя, может, оно и логично: богачи же на трамваях не ездят.

Идти пришлось долго, но вот наконец мы оказались перед новым домом. С могучих каменных стен поднимались острые, как зубцы короны, навершия, а ворота заменяла кованая железная решётка из двух створок. Прутья сплетались в замысловатые узоры, и, когда мы подошли поближе, я разглядела среди них буквы «О» и «Б» – Особняк Блэков.

Мы перепробовали все ключи из связки, которую выдал нам нотариус. Ключа от ворот среди них не было. Отличное начало новой жизни!

– Что будем делать? – спросила я, вглядываясь сквозь решётку. Вдалеке чернела крыша особняка, а прямо за воротами начиналась дорожка из гравия. Деревья по бокам тянули свои костлявые руки к небу. На них не было ни листочка и, казалось, никогда и не появится. – Надо как-то войти, это же теперь наш дом. Хочешь, я перелезу?

– Это лишнее, – тётя подошла к стене справа. – Здесь есть домофон.

И точно: на средневековой стене висела новенькая панель с кучей кнопок. Не успела я руку занести, как тётя уверенно нажала одну из них. Вообще, я не думала, что это сработает. Получается, дом пустовал вот уже тринадцать лет, с тех пор как мама с папой пропали.

Но ворота начали медленно открываться.

– Тётя… – осторожно начала я. – Как ты догадалась, как их открывать?

– Я жила здесь всю жизнь до твоего рождения, – буднично ответила она. – Я ведь тоже Блэк. Где, думаешь, меня тренировали?

Я вопросительно уставилась на неё, но тётя только пожала плечами, победно ухмыльнулась и прошагала на территорию особняка.

– Идём, Аманда, немного совсем осталось, – она махнула рукой в сторону дома.

– Тебе тут нравилось? – спросила я, не решаясь двинуться. От волнения ноги сделались ватными и перестали меня слушаться. Так что мне надо было немного потянуть время, чтобы коленки перестали дрожать и я смогла дойти до дома, не шатаясь.

Тётя повернулась ко мне с мечтательной улыбкой на губах.

– Я была счастлива. Это было лучшее место во всём городе… Но это было очень давно, – тётя Паула помрачнела, будто счастливые воспоминания сменились совсем безрадостными, и пробормотала сама себе: – До того, как всё полетело под откос…

Тётя оборвала себя на полуслове, посмотрела на меня и снова улыбнулась.

– Ну что, идём?

Когда тётя переводила тему, спрашивать дальше и пытаться не стоило. Я её знала: от неудобных вопросов она отгораживалась глухими стенами. Но на будущее стоило улучить удобный момент и разузнать, что там куда полетело.

Я шагнула на территорию особняка, который теперь был моим. В тот момент я думала только о том, как круто, что теперь у меня есть особняк. Если бы я знала, как за его порогом перевернётся моя жизнь, я бы, наверное, перешагнула его как-то более торжественно. Или сбежала бы прочь без оглядки.

9

9

Я понятия не имела, как должен выглядеть особняк, но уж точно не так, как выглядел этот. Сад вокруг дома, наверное, когда-то утопал в пышной зелени и пестрел цветами, а теперь потерял все краски и стоял пустой и безжизненный. От деревьев остались одни скелеты: ни листьев, ни почек. За клумбами никто не ухаживал, и на их месте остались лишь серые прогалины бесплодной земли. Нестриженые кустарники, наоборот, заросли, и ветви у них спутались хуже бардака у меня на голове по утрам. Но они хоть немного разбавляли зелёными пятнами общую серость. В остальном территория особняка больше напоминала кладбище, чем сад. Я достала телефон, чтобы пофотографировать. Красивого, конечно, было мало, но это же был важнейший момент моей жизни! Я провела по экрану, ткнула на иконку камеры и сделала несколько снимков. Да, сад был мёртвый, но это был мой мёртвый сад, и это приводило меня в восторг.

Вдалеке показались стены огромного дома, и я начала гадать, что же там внутри. Судя по состоянию сада, надеяться было особенно не на что.

Наконец мы добрались до каменной лестницы, ведущей к высоким дверям из резного дерева. На каждой створке висел массивный дверной молоток в форме драконьей головы. Чтобы постучать, надо было взяться за кольцо, зажатое в пасти одного из драконов, и ударить по пластине из того же металла. Сбоку к стене крепился самый обыкновенный звонок с квадратной кнопкой.

– Подожди, сейчас найду ключи, – сказала тётя.

Ждать мне совершенно не нравилось. К тому же стоило мне увидеть драконов, как руки тут же зачесались их опробовать.

ДОН-ДОН-ДОН-ДОН-ДОН-ДОН.

ДОН-ДОН-ДОН-ДОН-ДОН-ДОН.

Гулкий звон наполнил собой весь сад, проникая в каждый отдалённый уголок. С деревьев по правую руку от нас с хриплым карканьем вспорхнула стая ворон. Тётя вопросительно приподняла бровь.

– Прости, не удержалась, – пожала я плечами.

Тётя фыркнула, закатила глаза и продолжила рыться в сумке. Но как только она нашла связку ключей, одна из створок со скрипом приоткрылась.

Я заглянула в щёлочку. Внутри была кромешная темнота. И, кажется, совсем никого.

И что это значит? Только призраков нам в этом доме не хватало. Хотя, с таким-то садом, это было бы даже логично.

Мы с тётей переглянулись. Она казалась спокойной, а вот у меня, наверное, шок и ужас на лице были написаны.

– Давай, Аманда. Это твой дом – иди первой, – тётя ободрительно похлопала меня по спине.

Но ноги у меня словно в землю вросли. Кто-то открыл эту дверь, и я понятия не имела кто. Если тётя думала, что я после этого войду туда первой, она сильно ошибалась.

– Да нет, тётя, давай ты. Ты же тут жила когда-то, и… – нормальные отговорки на ум предательски не шли. – В общем, лучше ты.

Тётя шагнула в темноту и двинулась в глубину вестибюля. Перед парадной лестницей она остановилась, поставила чемоданчик на пол и подняла голову на огромное витражное окно над пролётом. Там из цветных стёкол был выложен весь особняк и его сады во всём их великолепии.

Я медленно вошла следом. Оглядываясь по сторонам, добралась до лестницы и встала рядом с тётей.

И тут ни с того ни с сего дверь за нами захлопнулась.

10

10

Врать не буду: я испугалась. Ещё как испугалась. Настолько, что одним прыжком перемахнула через пролёт и приняла боевую стойку. И как только это вышло? До площадки было ступенек шестнадцать, не меньше.

С закрытой дверью вестибюль погрузился почти в полный мрак. Только через стёкла витража пробивался слабенький свет. Глаза быстро привыкли к темноте.

У дверей возвышалась фигура. Человеческая, но для человека слишком тонкая и высокая. По спине пробежала дрожь.

Тётю же ничего не смутило.

– Бенсон! Как я рада! – воскликнула она, двинувшись навстречу незнакомцу. – Не думала, что вы до сих пор здесь. Хотя догадка мелькнула, когда вы открыли нам дверь.

– Приятно снова вас увидеть, госпожа, – почтительно поздоровалась фигура. – А вы, должно быть, юная госпожа Аманда Блэк.

Я не двинулась с места, не совсем понимая, что всё это значит и кто такой этот Бенсон. Хотя где-то я его как будто видела. Я начала медленно спускаться, по пути раздумывая, что сказать.

Тётя подошла к наглухо занавешенным окнам и раздвинула тяжёлые шторы из тёмно-красного бархата. Дневной свет хлынул в вестибюль и высветил подбородок Бенсона.

Тут я его и узнала.

– Вы почтальон! – воскликнула я и зашагала быстрее. – Это вы принесли письмо от родителей!

– Боюсь, вы меня с кем-то путаете, юная госпожа, – он склонил голову и загадочно улыбнулся. – Я просто старый Бенсон – дворецкий семьи Блэк. То есть… ваш дворецкий.

Я вытаращилась на него так, будто он сказал, что свалился с Луны.

– Ладно, Аманда, хватит на сегодня открытий, – подошла ко мне тётя. – Ты устала, найди свою комнату и начинай обживаться.

– Но я хочу посмотреть дом! – взбунтовалась я, крутя головой.

Я впервые попала в особняк. Мало того – в МОЙ СОБСТВЕННЫЙ особняк. Меня буквально трясло от волнения и предвкушения – так мне не терпелось облазить каждый уголок. Переминаясь с ноги на ногу, я вытянула шею, чтобы хоть мельком заглянуть в гостиную, куда вёл широкий арочный проём.

То, что я увидела, оптимизма не внушало. Из полумрака комнаты белыми призраками выступала мебель, укрытая пыльными простынями. По потолку расползлись пятна сырости. Тёмные подтёки, как стебли плюща, спускались по стенам до самого пола. Деревянные половицы местами вздулись, а местами прогнили и просели. Обои с мелким зелёно-фиолетовым цветочным узором отслоились и покрылись пятнами.