Рогова водрузила очки обратно на нос и посмотрела на меня.
— А вам это зачем? — спросила она.
— Я теперь врач-терапевт по комиссиям, — объяснил я. — Работа должна оплачиваться. Деньги же выделяются на эти мероприятия? Официальные комиссии явно должны финансироваться.
Бухгалтер чуть помедлила, затем кивнула.
— И? — вздохнул я. — Куда идут эти деньги?
— По назначению, — сухо ответила Рогова. — Остальное вам знать необязательно.
Ну уж нет, так просто я это не оставлю.
— По назначению куда? — допытывался я. — Явно ведь не на зарплаты врачам.
— Часть идёт на выплаты Жидкову, — отозвалась бухгалтер. — Остальное на административные расходы.
Я нахмурился. Административные расходы — это понятие звучало очень расплывчато. Что-то мне подсказывает, что в этом как раз и кроется главная проблема.
— Что за административные расходы? — поинтересовался я.
Рогова тут же поджала губы.
— Это финансовые вопросы больницы, — ответила она. — Вы терапевт, и финансы вас не касаются. Деньги распределены, и всё на этом. Так положено.
— Положено? — отставать я не собирался.
— Да, по распоряжению главного врача, — огрызнулась она. — Власова Сергея Михайловича. Если у вас есть какие-то претензии, милости прошу к нему.
Я покачал головой. Смысл идти к нему, если эти деньги кладутся ему в карман?
— Я не уйду отсюда, — твёрдо сказал я. — Мне и Жидкову положены выплаты за комиссии. И я хочу знать, когда и в каком размере они будут.
Бухгалтер снова сняла свои очки и внимательно на меня посмотрела.
— Агапов, вы здесь не так давно работаете, — более тихим голосом проговорила она. — Поэтому не всё понимаете. Финансы распределены так, как распределены. И никто менять это не будет.
— Тогда я обращусь в трудовую инспекцию, — заявил я. — Если работа не оплачивается — это прямое нарушение трудового кодекса. Они проведут проверку и выяснят, куда уходят деньги.
Я успел прочитать про это в интернете по пути сюда. Ведь надо было мне знать хоть какие-то законы этой страны и мира. Так вот, подобное действительно существовало.
— Вы не понимаете, куда лезете, — ещё тише сказала Рогова.
— Понимаю, — пожал я плечами. — Я хочу, чтобы работа оплачивалась должным образом.
— Вы пожалеете, — сделала она ещё одну попытку. — Вам от этого только хуже будет.
— Когда будут выплаты? — проигнорировал я её угрозы.
Рогова надела очки обратно и тяжело вздохнула.
— Пусть Жидков как глава по комиссиям занесёт мне бумаги, — заявила она. — Оплата производится раз в неделю, по выполненным комиссиям. Получать в кассе.
— Спасибо, — я развернулся к выходу.
— Агапов, — окликнула она меня. По взгляду видел, что женщина очень испугалась, только непонятно чего. — И всё-таки вы совершаете ошибку. Не стоит сюда лезть.
— Всего доброго, — я вышел и закрыл за собой дверь.
Проблема с выплатами решена, хотя я сомневаюсь, что надолго. Надеюсь, бухгалтеру не влетит за мои требования. Всё-таки не она эту систему придумала.
На обратном пути заглянул в кабинет инфекциониста и кратко, без подробностей рассказал ему про разговор в бухгалтерии. Он поохал, пообещал сегодня же заняться бумагами. Если так — сегодняшние люди по комиссиям уже пойдут в статистику. Я же сказал, что им сам назначу анализы. На том и порешили.
Вернулся в свой кабинет, как раз за пять минут до начала приёма. Насыщенный денёк, и ведь ещё только час дня!
Успел скинуть куртку, подготовить карты на сегодняшний приём. И сразу же раздался стук в дверь.
— Войдите! — отозвался я в который раз за день. И явно не последний.
В кабинет зашла женщина лет сорока. Невысокая, худая, с тёмными кругами под чуть выпученными глазами.
— Здравствуйте, доктор, — тихо проговорила она. — Соколова Марина Викторовна. Я к вам записана.
Нашёл её фамилию в МИСе, затем быстро отыскал карточку.
— Проходите, садитесь, — указал ей на кушетку. — Что вас беспокоит?
— Три месяца уже плохо, — начала она. — Сердце постоянно колотится как бешеное. Руки потеют, да и самой жарко постоянно. Раздражительная стала, нервная. А я ведь учителем работаю, и так не самая простая работа.
Я кивал, одновременно заполняя осмотр в компьютере. За эти дни уже научился довольно быстро печатать по буквам на клавиатуре. Сначала мне это было в диковинку — странно они так расположены, не по алфавиту даже. Но ничего, привыкаю.
— У врачей до этого не были? — уточнил я.
— Какой там! — махнула она рукой. — Я работаю, на себя постоянно времени нет. Но тут уже и сил нет терпеть, пришла вот, сегодня день в школе короткий.
Я задал ещё несколько вопросов, перешёл к осмотру.
Давление было повышено, сто сорок на девяносто. Тахикардия, пульс девяносто.
Уже прикинув вероятный диагноз, начал пальпацию щитовидной железы. Она была увеличена, плотная. Узлов не нащупал, но предварительный диагноз был понятен и так.
— У вас гипертиреоз, — объявил я женщине. — Нужно сдать гормоны щитовидной железы, Т3, Т4, ТТГ. И сделать УЗИ щитовидки, разумеется.
— А где сдавать? — спросила она.
— У нас есть лаборатория в поликлинике, — вопрос прозвучал для меня странно.
Марина Викторовна слабо улыбнулась.
— У нас же не делают эти гормоны, — проговорила она. — Только платно идти в частную лабораторию, но это дорого очень, с моей-то зарплатой.
— Как не делают? — удивился я. — Это же стандартное обследование.
— Не у меня это спрашивайте, — пожала она плечами.
Ерунда. Наверное, Соколова просто что-то напутала.
— Сейчас вернусь, — я решительно вышел из кабинета. Лаборатория находилась в другом здании, но у нас был процедурный кабинет. Решил спросить там.
Так как была уже вторая смена, там осталась дежурить только одна медсестра. Женщина лет пятидесяти, «Карелова Т. И».
— Здравствуйте, — поздоровался я с ней.
Она обернулась ко мне и улыбнулась.
— Добрый день, доктор, — кивнула она. — Решили кровь тоже проверить? Правильно, давно я вам советовала. Раз уж вы работаете у нас, то почему бы не воспользоваться лабораторией?
Идея хорошая, но не сегодня. А вообще она права, надо бы проверить собственные анализы. У меня были результаты с выписки из больницы, их хорошо бы сравнить с новыми анализами через некоторое время.
— Я по другому вопросу, — не мог не улыбнуться в ответ. Процедурная медсестра оказалась очень милой. — У нас правда не делают анализы на гормоны щитовидной железы?
— Вообще на гормоны не делают, — вздохнула та. — Мы уж просили, чтобы реактивы закупали. Нет, говорят, дорого.
Эта денежная проблема со всех сторон стояла очень остро. Мне уже хотелось перекроить всю эту систему. Только не так просто это сделать, когда ты в этой системе лишь маленький винтик. И путь этот предвещает быть долгим.
— Жалко, — подытожил я. — И что же делать пациентам?
— Обычно платно сдают, частные лаборатории есть, — ответила Карелова. — Или… ничего не делать. Не знаю, что сказать вам, доктор. Можно в Саратов ещё отправить, но я не знаю, куда там.
— Я понял, — задумчиво кивнул. — Спасибо вам.
— Да не за что, милый, — снова улыбнулась она. — Обращайся.
Я вышел из процедурного кабинета и вернулся к себе. Марина Викторовна ждала, всё так же сидя на кушетке.
— Ну что? — с надеждой спросила она.
— Правда не делают, — вынужден был признать я. — Вы были правы.
— Ну вот, — она вздохнула. — Я же вам говорила.
Она опустила голову.
— Гормоны посмотреть мы не можем, но УЗИ щитовидной железы я вам назначу, — решительно сказал я. — И начнём лечение.
Она недоверчиво глянула на меня большими глазами.
— Но вы не знаете, какие гормоны… — тихо сказала она.
— По симптомам понятно, — соврал я. — Гипертиреоз надо лечить тиреостатиками. Мы начнём с минимальной дозы Тиамазола.
Я не мог сказать ей правду. Что я сейчас использую успевшую накопиться крошечную искру праны, чтобы почувствовать её щитовидную железу. И определить, насколько она гиперактивна.
Закрыл глаза на секунду, сосредоточился. Направил искру праны к Марине Викторовне. И смог определить, что это гипертиреоз средней степени тяжести. Точнее не получится, но будем работать с тем, что есть.
— Начнём с пяти миллиграмм Тиамазола в день, — расписывая ей лечение, сказал я. — И УЗИ, вот направление. Через неделю придёте повторно, посмотрим, есть ли результаты.
— Спасибо большое, — улыбнулась она. — Обычно просто отправили бы домой, и всё. А вы… Видно, что вам не всё равно.
Она взяла направления, рецепт и покинула кабинет.
Приём продолжился. Я принял двух человек по комиссии с птицефабрики, затем одного своего пациента. Спустя сорок минут от начала приёма ко мне в кабинет ворвался Шарфиков.
— Привет, Саня, — как ни в чём не бывало поздоровался он. — Слушай, как-то не очень хорошо мы вчера поговорили…
Он обиделся, что я не собираюсь оплачивать их с Антоном «поездки счастья» и гордо уехал на вызовы.
— Думаешь? — с сарказмом ответил я. — Я как-то не заметил.
— Ну, что-то явно было не так, — он почесал затылок. — В общем, ты же это не серьёзно?
Я было подумал, что это он пришёл извиниться. Но нет, он хочет потребовать извинений с меня.
— В каком смысле «не серьёзно»? — приподнял я бровь.
— Ну, психанул просто, наверное, — пояснил он. — Ты же всяко не соскочишь с нашей темы.
— Почему это? — удивился я. — Я уже с неё соскочил.
Шарфиков внезапно ухмыльнулся.
— Но ты же не захочешь, чтобы все узнали твою тайну? — спросил он.