Понятно, что снова нужно осматривать мужчину самостоятельно. Миша не мог сказать ничего путного.

Я повернулся к мужчине. Правая голень была значительно увеличена в объёме, кожа натянутая, блестящая, ярко-красного цвета. На передней части заметил небольшую ссадину. Интересно.

— Когда начались боли? — обратился я к пациенту.

— Вчера утром, — простонал он. — Сначала чесалась просто. Потом покраснела. Ну, я внимания не обращал, спать лёг. Сегодня с утра раздулась нога, жутко болела. Думал завтра к хирургу в поликлинику идти, а к ночи совсем худо стало. И температура поднялась.

— А ссадина эта давно у вас? — уточнил я.

— Да дня три, — наморщив лоб, ответил он. — Дома поцарапался, в сарае об гвоздь.

Скорее всего, именно эта ссадина и является причиной отёка ноги. В кожу попала инфекция, и началось воспаление. Похоже на рожистое воспаление кожи и подкожное клетчатки.

Я прощупал пульс на тыльной стороне стопы. Есть, это хорошо. Ситуация ещё не запущенная.

— Марина, позови хирурга, — скомандовал я.

Без лишних слов она принялась звонить в хирургию.

Я пока что закончил опрос и осмотр пациента, повернулся к Мише. Пришлось снова помогать ему с заполнением направления. Но хоть кто-то должен научить парня. Потом Миша ушёл, и как раз спустился Никифоров.

В одежде, это радует.

— Саня, привет! — обрадовался он. — Так ты дежуришь?

— Да, как видишь, — кивнул я. — Тут рожистое воспаление, нужно класть и начинать антибиотикотерапию. Повязки с антисептиками не забудь.

— Ага, рожа, значит, — тот почесал затылок. — Так, может, в инфекцию отослать?

Ему лишь бы не работать.

— Это лечится в хирургии, — отрезал я. — Незачем пациента по отделениям гонять. Клади.

— Лады, не заводись, — хмыкнул он. — Марина, оформляем ко мне.

Я оставил пациента с горе-хирургом, всё-таки перечислив необходимые назначения перед этим. Не доверял я Антону.

Вернулся в ординаторскую и подумал, что он явно сейчас придёт ко мне. Так и случилось: через полчаса Никифоров пришёл в ординаторскую.

— Сань, я снова по поводу той ситуации, — заявил он. — Спасибо тебе вообще. Внатуре выручил меня. И это… Можешь никому не рассказывать?

Как я выручал голого хирурга на улице? Да я и не собирался.

— Не расскажу, — пожал я плечами. — Но город у нас небольшой, это и так могут все узнать.

— Это да, — он сел на диван и вытянул ноги. — Блин, но Светик такая горячая… Ты её ж знаешь наверное, у нас в конторе работает. Ну, вы ей журналы ещё носите.

А, так это та самая Светлана… На вид ей было лет сорок, старше Никифорова на десять лет точно.

— Знаю, — вслух ответил я.

— Горячая штучка, — мечтательно заявил хирург. — Замужем, но так даже лучше. Они знаешь, какие горячие, когда замужние…

Вот вообще не хочу продолжать этот разговор.

— Слушай, я не хочу это слушать, — строго сказал я. — Мне всё равно.

— Ну да, завидуешь просто, — хмыкнул он. — Мне и без денег дают, не то что тебе.

Ох он и нарывается прямо-таки!

— Зачем же тебе в Саратов тогда ехать приспичило? — усмехнулся я. — Раз всё так хорошо в личном плане?

Лицо Никифорова потемнело от злости.

— А это не твоё дело, — резко ответил он. — Ты меня тут учить жизни будешь?

— Это ты пришёл рассказывать о своей жизни, — напомнил я ему. — Мне как-то всё равно, что там у тебя и как.

Он резко вскочил и сжал кулаки.

— Вот все говорят, что ты изменился, — процедил он. — А я скажу, что ни хрена это не так. Решил меня поучить, да? А ничё тот факт, что ты сам со своей жизнью ничего решить не можешь?

— Ещё раз повторяю: насрать мне на тебя и учить не собираюсь, — ответил я ему. — Лучше просто иди к себе в отделение, у меня голова от тебя кругом.

Драться в ординаторской — не самая лучшая идея, но съездить ему по лицу хотелось. Однако я решил не опускаться до его уровня.

— Я-то пойду… — он хотел эпично продолжить фразу, но ничего не придумал.

Резко подошёл к двери и покинул ординаторскую, хлопнув дверью.

Отлично, от его компании я избавился, это уже хорошо.

Остаток дежурства прошёл так же бурно, как и его начало. В час ночи привезли двух пьяных мужчин на освидетельствование. Вели они себя достаточно буйно, но опьянение у обоих было только второй степени. Оставил их полиции, пусть разбираются.

В три часа ночи привезли женщину с повышенным давлением. Сто девяносто на сто пятнадцать, но, как выяснилось, Миша даже не догадался дать препараты на дому. Пришлось одновременно учить его и сбивать давление женщине.

В итоге состояние у той нормализовалось, и я отпустил её домой.

До утра было ещё четыре новых поступления, но в стационар больше никого не клал.

В итоге затишье наступило только в шесть утра, и до семи удалось час поспать. Радовался, что решил вздремнуть перед дежурством, иначе было бы совсем туго.

В семь тридцать пришла Агишева Татьяна Тимофеевна, и я принялся сдавать ей смену.

— В стационар положил только мужчину с обострением ХОБЛ, остальных отпустил домой, — доложил я. — Мужчина сейчас стабилен, сатурация до девяноста пяти выросла. Как поступил — вообще девяносто была. Вот назначения.

— Бурная ночка, я смотрю, — усмехнулась Агишева. — Но вы молодец, хорошо справились. Виктор Сергеевич, признаться, сомневался. Даже мне вчера звонил, точно ли я хочу поставить в дежурство Агапова. Но я рада, что вы встали на правильный путь.

— Благодарю, — кивнул я.

— Зайдите в бухгалтерию сегодня, напишите заявление, чтобы деньги на дежурства сразу на карту поступали, — посоветовала заведующая. — Так удобнее, чем каждый раз к ним бегать. Но сегодня они вам так выплатят.

Тоже хорошие новости. Рассчитаюсь с долгом перед Гришей, закуплю ещё продуктов домой. В общем, деньгам этим есть применение.

— Когда следующее дежурство? — спросил я.

— Резвый вы, — Татьяна Тимофеевна улыбнулась и взяла в руки график. — Так, со среды на четверг могу поставить. Подходит?

— Конечно, — кивнул я. — Спасибо!

Времени было без десяти восемь, и я поспешил в поликлинику. По графику сегодня у меня была утренняя смена на приёме, и начиналась она уже через десять минут.

Поликлиника встретила привычным шумом и суматохой. Забрал карты из регистратуры, зашёл в свой кабинет, включил компьютер.

Так, полная запись сегодня. Плюс нулевые пациенты, плюс комиссии. Работы много, как обычно.

Ровно в восемь утра ко мне постучал первый пациент и одновременно зазвонил мобильный телефон. Звонила Лаврова.

— На планёрку ко мне в кабинет, — бросила она, стоило мне взять трубку. И тут же отключилась.

— Доктор, можно? — в кабинет заглянула женщина.

— Подождите пока, — покачал я головой.

С самого утра какая-то нелепица! Зачем собирать планёрку в восемь утра, в понедельник, в самый загруженный день! Однако раз начальство вызывает, то куда деваться?

Вышел из кабинета, объяснил ситуацию пациентам и отправился на второй этаж.

В кабинете заведующей уже собрались остальные терапевты. Все те, кого видел и в прошлый раз. Шарфиков перехватил мой взгляд и демонстративно отвернулся в сторону.

Сидячих мест не было, и я снова встал у стены. Ничего, стоять тоже полезно.

— Отделение профилактики пожаловалось мне, что к ним мало человек приходит на диспансеризацию, — перебирая бумаги на столе, начала Лаврова. — Почему?

Ни «доброго утра», ни «здрасте» — сразу к делу.

Вопрос её повис в воздухе без ответа.

— Я повторяю, почему мало человек приходит на диспансеризацию? — её голос стал жёстче, хотя она по-прежнему ни на кого не смотрела.

Что вообще такое диспансеризация? Это что-то в этом мире, о чём я ещё не успел узнать. Как не успел разузнать и про отделение профилактики.

Но сейчас явно не лучший момент спрашивать.

— Тамара Павловна, делаю что могу, — со слащавой улыбкой отозвался Шарфиков.

Она слегка кивнула ему, давая понять, что к нему претензий нет. Манипулятор.

— Когда нам вообще этим заниматься? — возмутилась женщина лет семидесяти, кажется, Елена Александровна. — На нас и так много всего навалили!

— Вы участковые терапевты, это ваша работа, — отрезала заведующая. — Так! Чтобы за эту неделю каждый по двадцать человек пригнал на диспансеризацию. И мне всё равно, как вы это будете делать.

— А ЕФАРМ когда открывается? — тихо спросила Беляева.

Это молодая девушка, перед которой тоже успел накосячить прошлый Саня. Надо будет перед ней извиниться, хоть тот проступок совершал и не я.

— Пока точных дат нет, министерство молчит, — ответила Лаврова. — Так, Агапов, вы меня услышали?

Разумеется, чуть что — так сразу Агапов.

— Двадцать человек, хорошо, — ответил я.

Она хмыкнула, но ничего больше не сказала.

— Можете идти, — заключила Лаврова.

И вот ради этого стоило нас отрывать от приёма и сгонять в свой кабинет? Странная женщина.

Так, после приёма надо будет заняться поиском отделения профилактики. И продумать, как звать людей на эту диспансеризацию. А также узнать, что это вообще такое.

Восемь пятнадцать, а голова уже кругом от количества задач. Но для начала — приём.

Вернулся в свой кабинет и приступил к пациентам. В целом, справлялся довольно быстро. Кому направления, кому больничный, кому скорректировать терапию, кого обследовать.

Через пару часов первичный поток пациентов закончился, и у меня образовалось свободное время. Вспомнил про маленький ключ, который Гриша нашёл на стене.

Пора узнать, подходит ли он к ящику моего стола.

Я достал ключ из кармана и вставил в скважину. Ключ подошёл, и через мгновение я смог открыть ящик.