- Какая проницательность, - съехидничала Сидори. – Действительно, как можно грустить в таком прекрасном месте.

- Дело в чем-то другом.

Громовержица помолчала.

- Просто вспомнила Рабана.

Я почувствовал укол ревности, острый и болезненный. Действительно, она ведь увидела мужа на болтах. Мужа, которого она, наверное, любила. Который был ей дорог, с которым она проводила долгие вечера и ночи вместе, которого выбрала из сотен других по велению сердца, а не просто потому, что волею судьбы они были вынуждены путешествовать вместе. Которого до сих пор помнит, а меня наверняка забудет через месяц, как сделал мой отец.

Я открыл было рот, не нашелся, что спросить, и закрыл его обратно. Ревновать к прошлому глупо, спрашивать, будет ли она так же рваться спасать меня, еще глупее. Сидори пошевелилась в моих объятиях.

- Давай спать, Эмиль. И вот еще что. Может, пророчество и правда не о тебе.