Колдун с синеглазой неплохо поладили, как ни удивительно. У Аскольда могла быть лишь одна причина убить Проповедницу - предательство. Или, что более вероятно, сучка жива и просто скрылась в неизвестном направлении, преподнеся Рёгнеру на блюдечке мятежных колдунов и обеспечив роскошный повод для новых репрессий.

Если это так, далеко она не убежит. Он отобьет Аскольда, еще не знает, как, но отобьет, выяснит, что на самом деле произошло, и тогда Проповедница будет мертва окончательно и бесповоротно.

На стене красовался бесталанно, но старательно намалеванный огромный плакат: «Смерть выродкам!» с подробным описанием внешности и преступлений мятежных колдунов. Алавет стоял прямо под ним.

В юности магу страшно не везло с девушками. Он обладал абсолютно, максимально серой и неприметной внешностью. Из таких во все времена получались идеальные шпионы. Много лет назад колдун считал, что это его проклятие. Теперь оно ему пригодилось.

«Чернокнижник, Алаветом именующийся: демонопочитатель, детоубийца, террорист, мужеложец», - извещал плакат. Далее следовали еще десятка два столь же ярких и изобретательных характеристик. «Внешность, - тут у плаката дела пошли похуже, - средний рост, среднее телосложение, неопределенного цвета глаза, русые волосы, заурядное лицо, особых примет нет». Что ж, удачи им в поисках.

Повелитель Льдов никогда не ступал на улицы проклятого города. Родом практически с другого конца Танаира, в лагерь он попал в результате цепи случайностей напополам с собственными ошибками, а после освобождения в город они не заходили, не хватало наглости. Воображение же всегда рисовало Тан-Фойден, как крайне отвратное место. Оно не слишком ошибалось.

Город давил Алавету на плечи. Обычные узкие улицы, приземистые дома, редкие конные всадники, толкающие друг друга горожане, все, как и везде. Но колдун нутром чувствовал пропитавшие город ненависть и страх. Они висели в воздухе, словно душный аромат сточных канав, лезли в нос и в рот, заставляли морщиться и опускать голову.