Светлый фон

 

 

Сегодня к ненависти и страху примешивалась печаль. Проклятый город оплакивал Проповедницу. На запястья людей были повязаны черные траурные ленты, уличные торговцы не галдели, братья Святого Иодара, перекрикивая друг друга, завывали что-то про юную деву и вечный покой. Какая-то кумушка горячо уверяла, что следующую дочь назовет Вокарой. Кто-то уже успел намалевать на стене рычащего человека с длиннющими зубами, когтями и копытами, перерезающего горло прекрасной юной деве. На вкус Алавета, для демонстрации основной мысли рисунка необязательно было оставлять на деве так мало одежды, но посыл был ясен. Злобные колдуны в неиссякаемой злобе своей совершили очередное злобное злодейство, ужаснемся же и сожжем за это всех, на кого укажет наместник. Мнимую или действительную, Рёгнер вовсю использовал смерть Вокары для новых репрессий, как он поступал всегда.

 

 

Алавет понятия не имел, что ему делать. План был прост настолько же, насколько невыполним. Добраться до тюрьмы, как-то попасть туда, как-то перебить стражу, как-то найти и освободить Аскольда, как-то выбраться обратно и покинуть город. Сильно превышенная концентрация слова «как-то» не оставляла Алавету ни малейших шансов на успех, и он это понимал.

 

 

На виселице на главной площади кто-то болтался. Алавет окинул тело равнодушным взглядом и пошел дальше, в сторону тюрьмы. Мало ли, кто болтается на виселице, в конце концов, для того она и создана.

 

 

Подземелья в Тан-Фойдене существовали и вели себя примерно так, как это полагается подземельям: охранялись, находились под землей и никому не нравились. Какой-либо другой информации, в том числе о том, где именно держат Аскольда, Алавет не знал.

 

 

Стражники перед мрачными коваными воротами лениво ковырялись в зубах. Один из них равнодушно посмотрел на Алавета и вернулся к своему увлекательному занятию. Наверное, в другом месте ошивающийся рядом с тюрьмой тип вызвал бы больше интереса, но в Тан-Фойдене недалеко от казематов располагался бордель, а посему народ по улице шлялся всегда.

 

 

Алавет потоптался перед входом. План пора было конкретизировать.