- Прости, Эмиль.

Голову пронзила острая боль, в глазах потемнело, и я рухнул на кровать.

***

Очнулся я в одиночестве. Спальня стала для меня тюрьмой: дверь заперта и, я подозревал, дополнительно запечатана магией, окна зарешечены. Связывать не стала, и на том спасибо.

Сидори застала меня старательно выводящим на стене угольком: «Максимильен де Лантор – свинья». Выглядела она усталой и, о чудо, виноватой.

- Свиньей же у тебя был Иерам.

- Иерам лишь по обличию. А отец в душе, что намного важнее! Ты, кстати, тоже свинья, Сидори. большая и жирная.