- Я стояла в стороне, - Сидори посмотрела на меня. Такого взгляда я у нее никогда не видел. И я ясно понял, что сейчас будет. – Когда убивали Рабана. И больше не буду. Мы остановим его. Дикий огонь.

- Нет! Нет, нет, нет, Сидори!!!

Девушка оттолкнула меня и взобралась на низкую крышу какого-то дома. Откинула капюшон, воздела руки к небесам, как Светозарный на иконах, как великий колдун прошлого. Небо разверзлось, подул неистовый ветер. Грянул гром, в избивающую антиквара толпу ударила молния. Диким потоком хлынул дождь, стекая по лицам, хлеща за шиворот, смывая с камней кровь и грязь. Она была величественна. Она была прекрасна. И беспомощна. Одна против всех, против обезумевшей толпы, против дикого огня. Обрекшая себя на смерть в отчаянном порыве хоть кого-то защитить.

Люди изумленно закричали, отпрянули, с ужасом уставились на Сидори. Кто-то судорожно сжал пальцы на амулете на груди, кто-то зашептал молитву. Кто-то сунулся было к колдунье, с неба ударила молния и мужчина повалился замертво. Мгновение казалось, что безумие закончилось, сейчас они разойдутся. А потом толпа навалилась на девушку, как многорукое чудовище.

Сидори хватали за ноги, пытались стащить вниз, швыряли в нее камнями и всем, что подвернется под руку. Я бросился к ней, но меня оттеснили, повалили наземь. Чей-то башмак сломал несколько пальцев, я чудом встал, шипя от боли, под крики и грохот грома. Сидори отступала, поливая всех молниями. Я снова рванулся к ней и снова безуспешно.

Кто-то свалился навзничь, сквозь его прожженную насквозь грудь было видно землю. Сидори неловко подняла руку, заслоняясь от летящего в голову камня. Жадные руки тянулись со всех сторон, желая достать, разорвать, убить и отдергивались под ударами молний. Сидори оскалилась и зашипела, как кошка. Приготовилась обрушить новый ливень, но вдруг пошатнулась и рухнула лицом вниз. Из спины ее торчали вилы.

Молодой горожанин с круглым, как блин, лицом, догадался тоже залезть на крышу.