— Эффективность – не то, ради чего существует организация, — грустно качает головой Джао. — Именно потому, что я один из старейшин, я еще помню главную идею, когда-то лежавшую в ее основе. Нашей задачей отнюдь не являлось процветание общества и Золотой Век. Скажи мне, юноша, в чем смысл жизни?

Тилос удивленно поднимает бровь.

— Меня сложно назвать юношей, — холодно отвечает он. — И я не понимаю, какое отношение…

— Извини, — быстро перебивает его Джао. — Действительно извини. Я забылся. Разумеется, ты уже давно не ребенок, у тебя собственная голова на плечах. Просто… просто иногда я чувствую себя таким старым…

Негр беспомощно улыбается, разводит руками.

— Да ладно, ничего страшного… — бормочет слегка сбитый с толку Тилос.

— Все равно извини. И все же – в чем смысл жизни? Не нужно чеканных формулировок. Мне интересно, что думаешь ты сам.

— А он есть, смысл? — в голосе Тилоса слышится ирония. — А если я скажу, что его нет совсем?

— Так-таки совсем?

— Так-таки совсем.

Неожиданно взгляд Тилоса потухает. Он отходит к стене, садится на скамейку и начинает вытирать лоб полой куртки.

— Знаешь, иногда я действительно думаю, что жизнь бессмысленна. Все равно конец для всех один. Все, кто родились сто лет назад, уже мертвы. А еще через сто лет не останется никого из живущих сегодня.

— Но останутся великие имена…

— Имена останутся, — легко соглашается Тилос. — Только что с того их владельцам? Лубок в учебнике истории, красивый или страшный, имеет к ним такое же отношение, как голографический пейзаж, — он кивает в сторону длинного панорамного окна, — к настоящему миру. Люди запомнят, как тиран казнил неугодных, а герой спасал невинных. Но что думали герой с тираном, что чувствовали – не узнают вовсе. А может, тиран искренне полагал, что спасает мир? Или герой, в общем, заботился лишь о том, как бы прославиться, а на спасаемых плевал с высокой колокольни? Или он вообще не герой, а заслуги ему приписала официальная пропаганда…

Он вздыхает.

— И все же – неужели в жизни все так плохо? И ты никогда не испытываешь радости? Никогда не улыбаешься? И не видишь ни одного просвета?

— Да нет, почему же, — хмыкает Тилос. — Мне нравится то, чем я сейчас занимаюсь. И я делаю то, что полезно для общества.

— Помнишь, год назад… ох, мы даже не отметили твою первую годовщину, нужно исправить. Да, ты вступился за женщину, к которой пристали уличные подонки. Ты понимал, чем рискуешь, лез грудью на нож. Зачем, не спрашиваю, и так ясно, правильный ты зануда… — внезапно Джао широко улыбается. — Что, не нравится определение? А ведь так оно и есть. Ты зануда, и пребывание среди Хранителей лишь усилило это свойство характера. И ты зануда, и я, и все остальные, в общем, тоже. Занудство и есть следование своим идеалам несмотря ни на что.