— И на какую высоту поднимут человечество страдания матери, чей грудной ребенок умер во время эпидемии чумы, которую мы не предотвратили? — жестко прищуривается Тилос.

— Они подвигнут ученого на создание вакцины, причем не только от чумы – он придумает, как создавать вакцины и лекарства против любой болезни. А голодомор из-за неурожая послужат толчком к изобретению многополья, плуга и минеральных удобрений. Убери голод – и человек навсегда останется собирателем с сучковатой палкой-копалкой. Мы можем себе позволить спасти нескольких младенцев от чумы и пару деревушек от голода. Но спасти всех чохом мы просто не имеем права.

— А легче ли матери от того, что ее горе послужило причиной прогресса?

— Не легче. Но мы не можем изменить устройство мира. Развитие идет через страдание и преодоление трудностей, и когда все проблемы окажутся искоренены, история человечества закончится. Художники, чьи картины никому не нужны, писатели, чьи книги так и останутся непрочтенными, ученые, бессмысленно копящие знания… А потом исчезнут и они. Останется лишь сытый свинарник. Только изменив звериную природу человека, можно найти другой путь – но уже нечеловеческий. Мы так и не смогли решиться на такой шаг…

— Мы?

— Хранители, разумеется, — как-то слишком быстро откликается Джао. — Так что наша начальная задача – сглаживать пики и провалы развития общества. Не допускать катастроф, после которых цивилизация не сможет восстановиться, и достижений, что неизбежно приведут к краху. Не более того. Свой путь развития люди должны определять сами. Но, обнаружив себя, мы из Хранителей стремительно превращаемся в простых охранников. Пастухов, гонящих человечье стадо в нужном им направлении и даже не способных гарантировать, что впереди не обрыв и пропасть. Мы поддались своей природе и теперь обречены. Вот, примерно так.

— Ну, ты преувеличиваешь, — Тилос с сомнением качает головой и поднимается со скамьи. — Я мог бы и поспорить, только не сейчас. Джао… я хочу спросить тебя еще об одной вещи, которая не дает мне покоя уже год.

— Да?

— Когда я попытался отбить у бандитов ту девушку – почему Хранители не вмешались сразу? Почему позволили ей умереть?

— Мы не могли ее спасти. Робин исправил повреждения твоего тела, сместив ножевую рану в сторону от сердца, что выглядело вполне естественно. Но восстановить перерезанное горло, тем более – сонную артерию, не вызывая подозрений, невозможно.

— То есть она умерла ради необходимости соблюдать достоверность?

Джао медленно подходит к Тилосу и кладет руку ему на плечо.