- Семнадцать дней.

Если мне не изменяет память, то по времени Рей я знал меньше.

- Понятно. Что со мной сделали?

- Полный реморфинг сердца. Усиление нервных контуров, имплантация управляющего интерфейса.

Я вскинул голову:

- Управление? Мной?

- Нет. Управлять будешь ты.

Лифт опустился в зал, и я невольно закрыл глаза: тут было ослепительно. Белый пол, интенсивный белый свет, глянцевые белые же стены. И тусклое пятно - профессор Акаги. Моя подельница в убийстве Майи Ибуки.

- Добрый день, - сказала женщина. - Ну что, будим их?

Отец кивнул, а я просто осматривался: все скажут, когда надо будет.

Акаги подошла к стене, оттуда каскадом выплеснуло голографические пульты, и женщина заметалась пальцами по вспыхивающим кнопкам - и это, признаться, выглядело эффектно. По крайней мере, объясняло, как она успевает конструировать прошивки и печататься в научных вестниках. Ну, и базы возглавлять. Хотя с базами - это вопрос не скорости, а совести.

Часть стен поляризовалась, открывая вид на баки, наполненные LCL. Раз, два... Девять баков, каждый полтора стандартных примерно. А внутри...

- "Серия".

Я оглянулся на отца, потом снова посмотрел в ближайший ко мне бак. Внутри оранжевой жидкости плавало огромное человеческое тело - не меньше двух с половиной метров. Мускулатура мужская, очень мощная такая мускулатура, а гениталий нет. А еще - нет лица: просто сглаженный выпуклый овал с дырочками носа, но безо рта и глаз.

"Параграф пятый Международного уложения СКЕ, - вспомнил я. - Тератоморфирование Евангелионов запрещено".

- А еще у них нет личностей, Синдзи, - сказала Акаги. - Упрощенная прошивка.

- Упрощенная? Тогда как...

- Просто разбуди его, - сообщил отец, подходя ближе. - Через твой имплантат ты наделяешь его частью сознания. Резервное копирование и мотивационный контроль.

- Но...

Макинами. Нагиса. Аянами. Даже те двое, первые "нули", которых я видел...