«Ну а как по-другому? Куда, если не сюда?», – думал Андрей, дописывая рапорт. Он не знал, почему ему неприятно, почему жаль и деда, и других клиентов банка, и погорельцев. Возможно, кто-то умер в огне и дыму пожара. Андрей, зачем-то, продолжал про себя повторять: «Ну а как по-другому? Куда, если не сюда?». Безысходность немного помогала. Андрей закончил рапорт, отослал на адрес, приславший ему первый документ, аккуратно закрыл ноутбук.

Сбережения Фёдора Афанасьевича погубила финансовая безграмотность и огонь. Всю жизнь он выскребал последний рубль и откладывал. Откладывал долго, сумма получилась маленькой. Но ему это виделось целым состоянием. Он жил в нищете, и лишь мысль об огромных, по его мнению, деньгах давала ему счастье. Он любил говорить себе: «Я человек с деньгами». Даже когда питался картошкой на протяжении целого месяца, он продолжу повторять: «Я человек с деньгами». У него никогда не было ни близких друзей, ни жены, ни детей, но зато, он был человек с деньгами. Потом началась паранойя. Каждый раз, когда он перепрятывал деньги в своей маленькой квартирке, заставленной разваливающейся мебелью, у него перед глазами вставала одна и тяже картина: чья-то грязная грубая рука берёт заветный свёрток из газет. А в этом свёртке была его жизнь. Пришлось нести в банк. Огромный сейф внушал хоть какую-то надежду. Да, они будут понемногу отбирать его деньги, как плату, но приходилось мириться. Несколько раз ему снова виделась та рука. Он страхе бежал в банк, проверить. Всё всегда оказывалось в порядке. Он продолжал навещать свои деньги. Нет, он почти ничего оттуда не брал, не привык брать. Он только поправлял упаковку из газет, разглядывал. А потом, когда он в очередной раз доставал из свёртка купюру, чтобы оплатить ячейку, всё его тело бросило в томный жар. Деньги убывали, убывали быстро. Подбегая к молоденькой сотруднице, он, утирая пот со лба, думал. Не очень он разбирался во всей этой финансовой науке. Ситуация была на столько отчаянной, что он, почти не задумываясь, вылил на бедную девушку всё. Она смутилась, но предложила переложить деньги на депозит. А когда дед злобно осведомил её, что про депозит он не знает ни черта, она быстро смущённо начало объяснять. Оказалось, что банк будет каким-то образом его деньги вертеть и ему же за них платить. Деда передёрнуло при мысли, что его деньги будут трогать, но сейф продолжал немного согревать душу. Приходилось мирится. Он продолжал навещать банк. Теперь он просто околачивался в холле, успокаивая себя. Как-то ему приснился странный сон. Всю ночь как будто звонило. Проснувшись, Фёдор Афанасьевич решил проведать свои сбережения. Подойдя к кассе, дед потребовал обналичить почти весь счёт. Кассирша заговорила о какой-то комиссии, но ему было плевать. Ему надо было увидеть их. Когда ему дали заветную пачку купюр, он, не отходя от кассы, судорожно провёл большим пальцем по краешку пачки. И не успел дед ощутить то наслаждение от ощущения денег, как он снова вспомнил тот противный настораживающий звон. Очнулся он на кафельном полу перед кассой. Все деньги были на месте, в его намертво сжатой руке. Он поспешил вернуть их в кассу, пошёл домой, отмахнулся от чей-то руки, желающей помочь ему дойти. А той же ночью на сейф напали. Через неделю, банк задавили сверху, и он за удивительно короткое время обанкротился. Банк был маленький немощный. Разумеется, когда он пришёл за своими деньгами к обгоревшим его остаткам, никого уже не было. То, что он берёг на протяжении всей своей сознательной жизни, его дитя, его жизнь исчезла. Её сначала разорвало на куски взрывом, а потом сожгло огнём.