Бог дает жизнь — и только он вправе распоряжаться ею. Уйти из жизни, совершить самоубийство — значит пойти против Бога, совершить величайший из земных грехов. Повторяю: мы не знаем цели Бога и, самовольно уходя из жизни, ставим препятствия на пути его могучего замысла; рушим его идеи, приводя своим слабым характером его в гнев.

Если рассуждать дальше, то получится, что естественная смерть как бы является той малой частью смысла жизни. Только маленькой частью, остальное — там, за пределами нашего понимания. Но Бог откроет нам завесу, когда мы предстанем перед ним, упадем на колени и будем с благоговением взирать на него, поняв, наконец, его грандиозный замысел. Для нас перестанет быть тайной смысл мироздания, и мы станем маленькими частями чего-то большого, непостижимо великого, над чем так долго трудился Бог. Он дает нам мучения, сжигающие наши тела и души, чтобы там, наверху, мы были, может быть, ещё крепче. Клинок выходит крепким только тогда, когда его раскалят в огне, закалив холодной водой.

Аницу слегка повернула к ней голову, и Джулия впервые услышала её голос — красивый и мелодичный.

— А моя мама, сестры и братья — они тоже совершили грех?.. Я просто хочу присоединиться к ним. Если они совершили грех и Бог покарал их, я хочу разделить их участь.

— Знаешь, девочка, это большая проблема. Бог все видит, и это не было самоубийством. Это он сам позвал их.

— Но я чувствую, что Бог зовет и меня.

— Тебя зовет не Бог, тебя зовет дьявол. Ты только представь себе: вот ты ушла из жизни — мы только представляем это, — и встретила на небесах свою мать, и она тебя спрашивает: «Что там? Ты сделала то, о чем просил нас вождь? Ты сумела спасти род альмаеков своим женским началом?» А ведь это была воля не только вождя, его устами говорил Господь. Вас осталось мало, и вам во сто крат будет тяжелее, но от этого и славен будет ваш род, будет могуч, если из жалкого, угасающего уголька вы вновь запылаете. И ваши дети и внуки будут гордиться вами. А если ты уйдешь из жизни, тебе не простят этот поступок здесь и уж конечно там.

Джулия незаметно перевела дух, стараясь не выдавать внутренней дрожи.

— Ты простила свою мать, поняла ее?

— Да.

— Вот видишь, значит, ей, мученице, уготовано двойное прощение — тобой здесь, на земле, и Богом — на небесах. А кто простит тебя?.. Тебя будут жалеть, поминая слабоволием, а твоя мать останется в сердцах как сильная, гордая женщина. Вот различие между двумя самоубийствами. Если тебе жалко только себя, что ж, уходи. А если тебе жалко остальных — ещё меньших, чем ты, детей, то ты останешься.