Ольга беззвучно отступает, быстро смотрит на Фильку — его загораживают ветки, но Янка — стоит прямо на виду. Сбоку хорошо видна кое-как прихваченная булавкой прореха в ее штанах. Ольга зажимает ладонями рот: светящаяся в дыре зеленоватая кожа, словно от холода покрытая пупырышками, выглядит так глупо и стыдно, что от смеха брызгают слезы, и все тело содрогается от беззвучного, безумного, неприличного хохота. Янка медленно опускает глаза, и дружинник, будто загипнотизированный, смотрит ей под ноги. Кровь медленно отливает от его щек, и они становятся бесцветными, как силикатный кирпич.

— Что ты здесь делаешь, Яна? — тихо спрашивает он.

Янка поднимает голову, мгновение смотрит дружиннику в глаза, а потом, будто сдернутая пружиной, срывается с места, сверкая дырой на заднице.

* * *

— …Ну да, проверить, — кивнул дядь Юра и пошевелил пальцами. — Ты извини, я знаю, что она у тебя хорошая девочка, послушная, в художественную школу вон ходит, молодец… Но вдруг мы характерами не сойдемся! Вон нигдеевская жена как с падчерицей мучается, ты бы знала…

Ольга слушала его, кивая, как автомат. Дядь Юра выглядел, как безобидный интеллигентный пенсионер, но под этой оболочкой таилась нервозная, разъедающая суета. Казалось, он сознательным усилием не позволяет бегать глазам, подпрыгивать коленке, барабанить пальцам; его напряжение походило на зудящий гул, исходящий из трансформаторной будки.

(…«Принимайте химика!» — орет дядя Паша, и Ольга со своей шваброй поспешно убирается с дороги. В белом халате дядя Паша похож на облепленного снегом медведя. Парень, которого он ведет под руку, кажется на его фоне третьеклашкой. На самом деле ему четырнадцать. Он из параллельного класса. Он выглядит совсем нормальным, и Ольге странно, что дядь Паша так крепко придерживает его за локоть. Потом она замечает почти неуловимую суету под оболочкой спокойствия, и у нее пересыхает во рту. Неделю назад она ходила в видеосалон, там показывали «Чужого». Вот что напоминает спокойствие этого пацана: гладкую кожу на животе, под которой быстрыми, почти незаметными волнами пробегает — нечто. Оно готово вырваться. Взломать ребра изнутри, разбрызгивая кровь по линолеуму так, что никогда не отмыть. Дядь Паша ведет пацана под руку, как жену. Ольга отодвигается в самый угол и на всякий случай слегка перехватывает швабру.)

— Тут со своим-то, родным иногда не знаешь, как быть, — сказал дядь Юра и колупнул пальцем клеенку на столе. — Ты не поверишь, кем он оказался, даже говорить неохота. А теперь и вовсе из дома ушел. Я его по всему городу бегаю ищу… Спасибо Сашке Нигдееву, — Ольга вздрогнула, — приютил пока, он понимает… Вот разберусь с этим делом — и заживем. Ты только с дочкой познакомь.