— И укажу, если надо будет. Ты маньяк, Нигдеева! Я носитель фольклора, а не чумы!

— Это один черт… Жрать охота, — вздохнула она.

— Тебе вечно жрать охота…

— И кофе.

Не вставая, она дотянулась до кружки, поморщилась, глядя на размазанную по стенкам кофейную гущу. «Да тихо ты!» — громко сказал кто-то в коридоре. Из-за двери донеслись нервные смешки. «Давай, не бойся», — послышался отчетливый шепот. Дверь кафедры со скрипом приоткрылась, и в щель просунулась голова. Яна скользнула взглядом по полузнакомому лицу, гладким каштановым волосам.

— Это вроде твоя, — подсказала Ирина. Яна уныло кивнула.

— Зачет… — проговорила студентка. — Я опоздала… по уважительной… Можно?

— Очнулись! — фыркнула Яна. — На пересдачу.

Студентка упрямо протиснулась в кабинет, сжимая зачетку обеими руками.

— Но, Вендига Александровна… — решительно заговорила она — и оборвала сама себя, в ужасе прижав пальцы к губам.

«Ой, мама», — трагически выговорил кто-то за дверью. Клочков радостно подобрался.

«Сейчас закопает», — убежденно прогудел юношеский бас.

Студентка всхлипнула и бросилась вон.

— Чего это она? — удивилась Яна.

Клочков, корчась, замотал головой.

— Ну, хотя бы ныть не стала, — пожала плечами Яна. — И почему все считают, что если поныть, я передумаю?

— Ты еще спроси, почему тебя прозвали Вендигой…

Взгляд Яны расфокусировался; несколько секунд она беззвучно шевелила губами, потом пожала плечами.

— Анаграмма?

Клочков прыснул.